Отправляясь на войну, он не знал, насколько высокую цену придется заплатить за благородное стремление обеспечить семью.
Кентукки, Ричмонд, июль 2569
- Теннесси должен быть наш! – отчаянно жестикулируя огромными, накачанными тяжелой работой ручищами, сердился Мартин Олдманн, мой хороший друг и сослуживец по прозвищу «кузнец». На грязном, блестящем от раскаленных жаровен лице сталелитейщика лихорадочно блестели покрасневшие глаза и, несмотря на горящую в них неукротимую ярость, выдавали усталость. – Исторически Теннесси всегда был ближе центру. С какого дьявола техасцы решили забрать его себе?! В Теннесси живет моя тетка, и когда я был маленьким, то проводил у нее каникулы. Я не желаю, чтобы между нашими штатами выросли границы, а я был причислен к врагу!
- А что думают по этому поводу сами теннесситы? – вяло поинтересовался Майки Джоунс, вечно голодный, болезненно худой металлург из соседнего цеха, непонятно как остающийся на ногах, недовольный мизерной оплатой, неспособной покрыть его расходы. Неспособной покрыть ничьи расходы, если уж на то пошло.
- Как и все, хотят независимости, - пояснил Генри Лепра, затягиваясь дешевой сигаретой, которая неизбежно и очень скоро превратит его легкие в гниющую труху. Но разве об этом принято задумываться во время перекура, единственного способа отвлечься от непосильной работы в течение длинного дня? Да еще когда ты молодой, и кажется, что именно тебя-то и не коснется горе. В двадцать шестом веке лекарство от рака нашли, да только медицинская страховка работника военно-металлургического завода не покрывала трудноизлечимые заболевания. Так что любой курильщик автоматически подписывал себе смертный приговор, и вряд ли это положение изменится в ближайшем будущем. – Но кто ж им это позволит, когда с юга давят техасские собаки, а с севера не даем покоя мы? Каждая сторона преследует свои интересы, и мнение теннесситов никто не спросил.
Это была война, не прекращающаяся уже много десятилетий. Человечество всегда отличалось кровожадностью и нетерпимостью друг к другу, но в прежние времена противостояния никогда не становились настолько масштабными, как сейчас, когда перенаселение привело к экономическому, политическому и экологическому кризису и постепенно переросло в военный беспредел. Третья мировая не пошла по сценарию, предсказанному пророками и кинематографистами: ядерное, химическое и бактериологическое оружие было строго запрещено Международной Конвенцией по правам человека и уничтожено в ноль. Но разве это уберегло человечество от мирового геноцида под прикрытием благородного оправдания «борьбы с терроризмом»? Нет.
Когда были уничтожены развитые ближневосточные и азиатские государства, а их ресурсы разграблены, зараза перекинулась в Европу и Африку, а затем расползлась по всему земному шару, постепенно пожирая Индию, Южную Америку, Антарктиду, Австралию и острова. Медленно, но неуклонно кольцо сжималось, пока не добралась и до нашей страны, разделяя штаты подобно трещинам на асфальте, пока великое и самое сильное государство в мире не превратилось в лоскутное одеяло враждующих друг меж другом областей. Бывшие друзья становились врагами, семьи безнадежно распадались. Движимые примитивным инстинктом выживания, люди грызлись между собой за место под солнцем, которого не хватало на всех.
Маленькие зарплаты, голод, болезни и неспособность правительства защитить граждан приводили к бесконечным междоусобицам, которым не виделось конца. Союзов почти не заключали, каждый был сам за себя. Демократия канула в лету, вместо избранного народом президента страна управлялась бизнесменами на местах, сколотившими состояние на торговле наркотиками и устранении несогласных. Армия и полиция, имея плохое централизованное управление, порой не выполняли свои обязанности, оборону местным бандам обеспечивали частные наемные убийцы, и простой люд от безвыходности и ради куска хлеба тянулся на любые рабочие места, с любыми условиями труда и любой оплатой, лишь бы не умереть с голоду.
Сослуживцы могли прирезать возвращающегося с работы руководителя, только чтобы освободить его должность для себя, брат ненавидел брата за инакомыслие, муж выгонял из дома жену из-за нежелания делиться крошкой хлеба. Некоторые еще пытались сохранять человеческое лицо, но только до тех пор, пока сами не оказывались перед перспективой голодной смерти: продукты питания в города завозились нерегулярно и стоили дорого, покрывая нужды только работающей части населения, значимой для страны. Лишь медики да военные оставались привилегированным слоем, элитой. Рабочие, ежедневно гробящие здоровье на оружейных заводах, могли обеспечить сносное существование себе и небольшой семье. Все остальные специальности превратились лишь в способ дополнительного дохода, а безработные не могли оплатить себе даже место на кладбище.
