1999 год! США. Безудержный рост наркомании и преступности привел к полной деградации общества. В городе Сиэтле наступил абсолютный паралич власти. Вооруженные банды подростков терроризируют взрослое население, своих сверстников, школьных учителей. Отчаявшийся директор одной из средних школ идет на сотрудничество с некой правительственной организацией по скрытному внедрению в среду преподавателей роботов-андроидов, неуязвимых для преступников. Поначалу все идет прекрасно – андроиды нагнали страху на школьную шпану, не превышая оборонительных средств, заложенных в их программу. Вскоре, однако, радужное настроение организаторов этой акции улетучивается – агрессивность андроидов начинает превышать допустимые пределы, они становятся неуправляемыми. Их жертвами оказываются не только воинствующие хулиганы, но и сам директор и их создатели. Выясняется, что эти роботы были сконструированы специально для ведения боевых действий в Южной Америке… В фильме не просматривается какая-то глубокая идея, хотя режиссер (судя по началу) делал заявку на нечто большее, чем просто боевик. К достоинствам ленты можно отнести профессионально выполненные комбинированные съемки и спецэффекты, хотя все это мы уже видели еще в первом «Терминаторе».
Михаил Матюхин
То ли глаз совсем ослаб, то ли в пещере стало темней. Мрак! Что же происходит, что же все-таки происходит, черт побери, со всеми на этом поганом темном свете?! И-эх, старость… вот и подкатила, гадина. Скоро придет пора окунуться, раствориться во тьме… навсегда! Нет, это просто с глазом что-то.
Отшельник сполз с грязной занозистой лавки, покрытой полуистлевшей мешковиной, ударился лбом о мокрый и скользкий пол. Ноги его совсем не держали. Тонкие хлипкие ручонки дрожали, никак не хотели слушаться. Мертвое тело! Да, это тело давным-давно умерло, в нем живет только мозг – огромный, разбухший, разросшийся мозг. Будто исполинский светящийся гриб. Нечеловеческий!
В пещере никого не было. Да что там в пещере. Отшельник не ощущал присутствия живой души в округе верст на тридцать. Забыли! Все забыли про него. Ну и плевать. Он прополз в мокроте и слизи три метра, снова уронил голову. Пить! Как хочется пить! Если агрегат заглох, сломался – ему крышка. Он сдохнет без пойла. Сдохнет самое большее через час. Надо ползти. Темно. Сыро. Погано. И страшно. Ему было непривычно это состояние страха. Он никогда не боялся умереть, все опостылело донельзя, его собственный гипертрофированный мозг убивал его самого… Нет, его убивало пойло, и нечего тешить себя байками!
Минут сорок он боролся с собственным немощным телом, преодолевая жалкие метры во мраке и сырости – метры, отделявшие его от ниши. Он ничего не видел, не слышал. Он был только в себе. Поднимался, проваливаясь в полуобморочное состояние, в еще больший мрак, чем был снаружи, но полз, полз, лез к банкам. На его счастье в одной мутнело живительное пойло – больше половины банки пойла! Жизнь! Спасение!
Без трубочки пить было тяжело. Две трети он пролил мимо. Но главное – треть-то через клювик влилось в его полумертвое нутро, оживило его. Сразу стало светло. И не только в пещере. Он увидал мир – на многие версты и мили, на километры и стадии, переходы и парсеки. Тьма ушла. Сердце забилось ровно. И все же, первым делом, едва отбросив от себя опустевшую банку, он шагнул к агрегату, дернул за шланг, пнул в ржавый бок рахитичной ножкой, чуть не упал… но увидел – набухает капелька! услышал – урчат внутренности! все нормальненько! все в порядке! просто заело немного! Он подставил под краник самую большую банку. И отошел к краю ниши. Теперь можно было и осмотреться…
