Хизер выдавила из себя улыбку. Она, конечно, была рада со мной встретиться, наверное, но ее нынешнее положение все равно не давало ей покоя. Ничего. Теперь я была рядом с ней, и хотела сделать так, чтобы она чувствовала себя комфортно.
– Спасибо, Скар, – с благодарностью ответила Хизер. – Это важно для меня. А в Сейвхарбор я попала…. Не знаю. Родители ни с того ни с сего решили переехать. Отцу предложили тут хорошую работу. А матери все равно, где жить. Ты-то как? Я слышала, что о тебе говорят, и знаю, что все это неправда. Волнуешься?
– Да плевать, – презрительно хмыкнула я. – Мне все равно совершенно. Давай не будем об этом, – мне хотелось сменить тему. – Блин, кулак теперь болит…. Зараза, – я коснулась саднящих костяшек и прошипела. – Под плохим углом ударила. Слушай….
– Идут, – Хизер взглянула в сторону Ангуса и Маркуса, шагавших к нам по коридору. При виде Маркуса мне вдруг стало стыдно, и я даже не стала смотреть ему в глаза, молча войдя в директорский кабинет и сев на стул напротив его стола. Хизер приземлилась на соседний.
Я сидела, скрестив руки и отстраненно глядя в окно, а Хизер виновато опустила голову. Мне совсем не хотелось оправдываться, да я и не собиралась. С чего это вдруг? Я ни в чем не была виновата, и с раздражением понимала, что не мне надо было тут сидеть, а Софии.
Маркус сел в удобное директорское кресло, потрескивающее кожей, и внимательно глядел на нас. Не могла не отметить, что он великолепно смотрелся за руководительским столом. Однако теперь я испытывала к нему скорее неприязнь, чем симпатию. Не думала, что он допустил такой беспредельной наглости богатеньких детишек у себя в школе. Хотя с чего ему сочувствовать нам, бедным? Сам-то на «Альфа-ромео» разъезжал.
– Я жду объяснений, девочки. Ты – понятно, я твое личное дело читал…. – и вдруг он замолчал. Посмотрел на меня таким взглядом, будто бы я чем-то ввергла его в ступор, и на миг мне даже показалось, что нечто теплое томилось в этих несовместимых с жаром прекрасных ледяных глазах.
– Чего вы на меня так смотрите? – дерзко сказала я, даже не повернув к нему голову. – Я что, голая?
Он облокотился на стол и сцепил руки в замок, и глаза его снова стали внимательным, серьезным. А мне сделалось неловко за свою колкость. Я нахмурилась, ведь мне совершенно не за что было чувствовать себя виноватой.
– Зачем ты ее ударила? А ты, – он перевел вопросительный взгляд на Хизер. – Такая тихоня, и оказалась настолько агрессивной. Ты зачем использовала баллончик?
И мы рассказали, как было.
– Слушайте, девочки,– вздохнул Маркус после нескольких секунд раздумий. – Я все понимаю. Но устраивать драку в школьной столовой среди бела дня? Ладно, если бы это было самообороной…. Но так же нельзя.
– С чего? Сучка сама полезла на рожон, и я ее проучила. Она затронула мою мать, – я даже позволила себе выругаться в присутствии директора. – Хотите сказать, что это несправедливо?
– Справедливо, – кивнул Маркус, соглашаясь, и неожиданно приняв мою сторону. – Честно сказать, я на твоем месте поступил бы так же, Скарлет. Но в школе есть правила. И правила эти стоит соблюдать. Пока я закрою на это глаза. Но…. Если ты опять меня разочаруешь, то я, к сожалению, буду вынужден отказать в предоставлении тебе класса музыки для репетиций в качестве наказания.
Последняя фраза будто ножом резанула мое сердце. И нет, к моему удивлению, не из-за того, что я могла потерять репетиционную точку. Нет. Мне…. Мне было страшно, о боги, разочаровать Маркуса и испортить с ним отношения! Впервые в жизни мне было дело до того, что обо мне думал человек, причем совершенно посторонний. «Да что с тобой такое?» – подумала я, пугаясь таких непривычных побуждений, появившихся в моей душе. Ведь если я разочарую Маркуса, то он в жизни обо мне не подумает….
Так, стоп, и что с того? А ну, Скарлет, быстро взяла себя в руки!
Но мое тело мне не подчинялось. Я неожиданно сказала то, что поразило и Хизер, и, в первую очередь, меня саму:
– Простите, мистер Редфилд. Я исправлюсь, и постараюсь не сходить с ума.
Недоуменное выражение лица Хизер красноречиво дало мне понять, что я сейчас совершила просто невероятный, в масштабах моей бунтарской личности, поступок. Она будто бы спрашивала: ты? Скарлет кому-то подчинилась и пошла на компромисс? Ты сама-то в это веришь?
– Вот и хорошо, – сказал Маркус с довольной улыбкой, откинувшись на скрипнувшую спинку кресла. – Тогда можете идти. А с Софией мы вопрос урегулируем.
И мы вышли из кабинета, остановившись в коридоре рядом с нашими шкафчиками. Я думала о Маркусе, и радовалась, что смогла хорошо проявить себя в его глазах. Но ни Хизер, все время глядевшая на меня, как на инопланетянина, ни я совершенно не понимали, что произошло. Мне даже перед родным отцом не хотелось так выслужиться.
– Ты? Подчинилась кому-то? Да ладно. Нет, я не говорю, что это плохо, – затараторила Хизер, делая жесты руками и пытаясь умять в голове пережитое. – Но Скарлет? Скарлет и покорность? Как-то не вяжется.
– Да я…. Я сама не понимаю.
