Она любила. Любила настолько, что доверила себя, свое тело, единственно ценное на Земле. Провел ее все же лукавый, соблазнил. Думала о свадьбе, соединяющее людей в единое целое, а этот союз берегут до самых последних вздохов. Никаких разводов, все навсегда, до самой смерти. Свадьба для молокан-это самое важное, ее празднуют как самое главное событие, и свершение свадьбы-процесс долгий, хотя сам момент заключения союза короткий, просто до этого момента может пройти месяц, а то и больше.
Рассказала ему как представляла себе традиционное *опознание*, сватовство и обряд с платочком, благословление и долгое напутствие каждому молодожену и последующее веселье.
Но вот теперь ей весело не было нисколько. Ей воспользовались, ее предали и т.п. Все что в ее голове проносилось было возможно подогрето и ее учебой, а может просто с головой не в порядке, но не суть. Вдруг она перестала говорить ему голосом прежним, изменился тон и взгляд стал тяжелее. Подошла к ларьцу, открыла его и стала раскладывать нарядные свертки, продолжая свое повествование.
После Крещения Русь не утратила язычество полностью. Напротив, остатки его сохранились, у кого в обрядах, у кого в учениях, которые время от времени выливались в секты, иногда в достаточно веселые, иногда нет. Появлялись такие как хлысты, чье «Богослужения» представляли собой радения: люди доводили себя до экстаза плясками, кружением, били себя прутьями, палками, цепями. В некоторых сектах радения исполнялись вполне по-язычески, в чём мать родила. Иногда хлысты съедали сосок выбранной девушки. Это считалось высшей хлыстовской «святыней». А запрещение блуда ничуть не распространялось на общие оргии: после радений свечи гасились, и в темноте устраивался «свальный грех». Забеременеть от неизвестного отца признавалось «от бога». Такая женщина объявлялась новой «богородицей», а зачатые в ритуалах дети должны были стать «христами» и «пророками».
Власти хлыстов выявляли, пороли, целыми «кораблями», т.е. сектантскими общинами, ссылали в места не столь отдалённые, но тем самым разносили заразу на новые территории. Хлысты учили, что чем больше грех, тем больше и искреннее раскаяние (а значит, и приближение к царству небесному). Многие сектанты, попросту прикрываясь своим учением, оттягивались под всевозможными пороками от пьянства до масштабного «свального греха» (оргии).
К началу XIX века секты расплодились самым невероятным и причудливым букетом: «христовцы», скопцы, богомилы, монтане, контовщики, молельщики, купидоны, вертуны, прыгуны, телеши, ляды, дырники, наполеоновы дети, духоборцы, иконоборцы и т.д.
А Юродивый тем временем засыпал, постепенно убаюканный ее монотонной манерой речи. Она же тем временем развернула свертки, и стала раскладывать человеческие кости, достала еще череп и стала пристально смотреть в его глазницы, продолжая рассказывать свою историю.
Скопцы стали оппозицией хлыстам. Скопцы – это темные фанатики. Мужчин они подвергали кастрации и порой даже еще более радикальному калечению. Женщины также подвергались варварскому обезображиванию, делающему их неспособными к деторождению и кормлению детей. Скопчество было одним из самых тяжелых последствий религиозного фанатизма, конечно, скопцы базировали свое учение на туманных библейских текстах, которыми и до них, но в другой форме, различные ловкачи и мошенники, а то просто темные люди, оправдывали свой обман и преступления. Первые достоверные сведения о скопничестве доносятся со времен Петра, их основатель, Кондратий Селиванов, отошел от хлыстов и начал проповедовать прямо противоположные идеи: отречение от секса, курения, вина, танцев, игр (даже от шашек с шахматами). Сам он погиб в заключении в Суздальском монастыре в 1832 году, но стал весьма популярной личностью. Портреты Селиванова красовались в каждом скопческом доме, его обычно изображали старцем в темно-синей одежде с соболиной опушкой и с белым платком, повязанным вокруг шеи. Аскетические глаза строго глядели с худощавого, безбородого лица. Почитали скопцы еще и Акулину Ивановну, легендарную монахиню времен Петра I, изгнанной из своего монастыря и, по слухам, также принадлежавшей к скопчеству. Благочестие испытывали пред апостолами Лукой и Иоанном, так как те изображались безбородыми, что и дало скопцам повод считать их первыми приверженцами своего учения. Скопцам в ссылке было запрещено покидать поселения, но им разрешали проводить собрания, так как считали их совершенно безопасными.
