Голоса. Часть первая полностью

– Что ж вы очень деловая женщина, – сказал он улыбнувшись. Её настороженность казалась ему забавной – не более.

– Мне приходится такой быть.

– В таком случае перейдём сразу к делу, – заключил он, деловито сомкнув руки. – Какую сумму составляет ваш годовой бюджет?

– Вы же обременены огромным количеством помощников, которые как я полагаю, представили вам полный отчёт о доходах нашего фонда. Не разочаровывайте меня, не говорите, что я ошиблась.

– Вы правы. Помощников действительно много, – проговорил он с притянутой оживлённостью, которая обычно раздражает. – И всё же вы не слишком любезны, – добавил уже серьёзно.

– В этом отчасти виновата ваша репутация, а отчасти…

– Разве репутация имеет значение, когда дело касается анонимной помощи?

– Вы хотите остаться в тени? – с недоверием спросила она.

– Мне кажется, что это будет правильно.

– Правильно или вы просто хотите произвести на меня впечатление?

– Для управляющей благотворительным фондом, вы не слишком доброжелательны по отношению к своим потенциальным спонсорам, – сказал он, слегка прищурившись.

– Простите, но я слишком часто сталкиваюсь со спонсорами, которые пытаются затащить меня в постель и только.

– Вы думаете, что я один из них?

– Возможно. Всем известно о вашем разгульном образе жизни и многочисленных женщинах…

– Я полагал, что вы выше стереотипов, присущих большинству. Видимо ошибался. А женщины… Скрывать их было бы бессмысленно. Вам так не кажется?

– К тому же если вы раскусили мой коварный замысел, тогда зачем согласились на ужин, – добавил он с безразличием. Её враждебность уже начинала немного утомлять.

– Я не упускаю ни одной возможности пополнить фонд.

– Но пока делаете всё необходимое для того, чтобы упустить эту самую возможность. И должен признаться: у вас это неплохо получается.

Она немного смутилась после его слов. Возможно, он и вправду хочет помочь. Но кому? Уж точно не детям. Но даже если так, всё равно не вежливо было с моей стороны нападать. Зачем он здесь?

– Ещё один, – прошептала она.

– Что?

– Сегодня умер ещё один. Точнее одна, – сказала она с остекленевшим взглядом.

Он, молча и внимательно посмотрел на неё, словно хотел надолго запомнить её такой… настоящей.

– Маленький гробик стоит дороже, чем обычный. Твердила её мама с пустотой в глазах и голосе, словно оправдывалась не передо мной, а перед своей дочерью. Она бы это поняла. Повторяла она неустанно. Софи бы поняла это.

В это время появился официант с бутылкой вина и прервал исповедь. Он бережно наполнил оба бокала.

– Ещё я хочу заказать бифштекс.

– Какой именно? У нас есть…

– Обыкновенный, средне прожаренный.

– Ещё что-нибудь?

– Нет. Этого будет достаточно. Желудок нужно загружать постепенно, – добавил мужчина вполголоса и жестом отпустил парня.

– Я думала, что вы не голодны.

– Это не важно, – бросил он небрежно и без промедления добавил:

– Вы были правы. Моя помощница тщательно изучила ваш фонд и ваши доходы.

– Я не сомневалась в ваших возможностях.

– Так вот я хочу сделать взнос в размере вашего годового бюджета.

– Это же очень много, – бегло проговорила она, поперхнувшись жидкостью кровавого цвета, остатки которой усиленно заплескались в бокале после того как его торопливо и неуклюже поставили на стол.

– Но только при одном условии.

– Что за условие?

– Моё имя не должно фигурировать в вашей отчётности.

– Но…

– Как я уже упоминал ранее – полная анонимность.

И пресекая её вялые попытки возразить тут же добавил:

– Не беспокойтесь по этому поводу. Мне прекрасно известно, что все пожертвования в ваш фонд абсолютно прозрачны, и каждый имеет свободный доступ к информации о расходовании своих средств. Также посмею предположить, что вы дорожите своей репутацией и не собираетесь что-либо менять из-за моей прихоти. Я разделяю ваше мнение в этом вопросе, и поэтому деньги внесёт моя помощница – Мария, со своего личного счёта. Она разделит сумму на четыре равных части и будет их вносить на протяжении четырёх месяцев. Надеюсь, вас это устроит.

– Разумеется.

– И помните, моё имя не должно быть с этим связано. О нём не должно быть известно ни журналистам, ни вашей семье, ни самым близким друзьям… Никому! – медленно договорил он, вздёрнув указательный палец вверх, но, не отрывая кисти, от белоснежной скатерти. – Иначе я обвиню вас в клевете, чего мне вовсе не хотелось бы делать.

– Но к чему такая таинственность?

– Это вас не касается! – резко бросил он.