– Ага. Женщинам она не нравилась из-за красоты. Столько лет прошло, но я, как сейчас, помню ее черные волосы и большие карие глаза. Такая не может не нравиться мужчинам, но мужчины ее тоже недолюбливали. Недоступная, знаете ли. Ухажеры зря тратили энергию, Катя никого к себе не подпускала. Любила только цветы.
– Черные розы?
Камышев удивленно расширил глаза:
– Откуда вы?..
Настя как раз доела свою порцию и убежала играть во двор, оставив взрослых наедине. Лера в общих чертах рассказала про оранжерею.
– Так розы до сих пор растут? Странно. Что ж, Катя вложила в них столько любви, что, наверное, хватит еще на полвека.
– Почему она переехала?
– Кто сказал, что переехала? Она пропала, так вот. Пропала без вести в середине девяностых.
– Где ты это взяла? – Лера вырвала из рук дочери букет цветов.
Настя, обиженная реакцией матери, всхлипнула:
– На соседском участке! Я хотела сделать тебе подарок.
Лере стало стыдно за свой гнев, и она обняла девочку:
– Спасибо, солнышко, мне очень приятно. Но я прошу тебя больше никогда не ходить в ту оранжерею.
– Она же совсем рядом!
– Настюш, послушай меня. Это опасно. Там везде осколки. Ты могла порезаться!
– Прости, мам. Я больше не буду.
– Клянешься?
– Клянусь.
Настя убежала во двор, а Лера склонилась над букетом. Охапка черных роз. Длинные неровные стебли с изумрудными листьями, бутоны-переростки, темно-лиловые снаружи, почти багровые в сердцевине.
– Никакие они не черные, – сказала Лера, – в розах нет черного пигмента. Просто темный оттенок. Вполне симпатичные цветочки.
Она подняла букет и ойкнула от боли. Шип проколол палец. Капля крови упала на бархатный лепесток.
Лера спала беспокойно, ворочалась и постанывала. В приснившемся кошмаре она брела по оранжерее и кусты тянули к ней свои ожившие ветки, бутоны поворачивали ей вслед карие головки. Настойчивый шепот манил в недра пропахшей разложением темноты, туда, где свет луны, проникающий сквозь арочный потолок, высвечивал одинокую фигуру. Это был женский силуэт, окруженный армией черных цветов.
Лера проснулась в холодном поту. Стояла ночь, в комнате сладко пахло розами. В полумраке она различила букет на прикроватном столике. Бутоны показались глазами чудовища. Лера натянула на голову одеяло.
– Обычные цветы, – прошептала она и вдруг подумала, что не знает их количества, но почему-то уверена, что оно четное.
Утром она с брезгливостью обнаружила, что листья, стебли, бутоны и цветки покрылись мучнистой белой пудрой. Грибок оставлял на пальцах липкую пыльцу, и она выбросила букет в мусорную корзину. Запах преследовал ее целый день, отвлекая от домашних хлопот. Настя про букет не вспомнила, но в понедельник ошарашила маму картинкой, которую нарисовала в своем блокноте. На рисунке была женщина в длинном черном платье. Вместо головы у нее был бутон розы.
– Кто это? – как можно более спокойно спросила Лера.
– Цветочная королева, – пояснила девочка. – Она мне снилась.
– И что она делала в твоем сне?
– Ничего. Просто звала прийти в свое королевство.
Лере опять снился кошмар. И это снова была оранжерея и женщина в глубине, только теперь ее образ стал четче: были различимы детали вроде вышивки в виде роз на длинном, до пят, платье. Голова у женщины была самая обычная, обрамленная черными волосами с багровым отливом, лицо красивое, но в темных глазах клубилась злая тьма. Ненависть ко всему сущему, ко всему, что не является розами.
– Что тебе надо? – выкрикнула Лера.
Женщина подняла руку. Сквозь ее кожу щетинились острые шипы, из рукава выглядывал целый стебель.
– Розы растут сквозь меня, – прошелестела женщина.
Лера почувствовала движение за спиной и обернулась. В полуметре от нее стоял очень высокий мужчина в синей спецовке. Лера не успела рассмотреть его лицо – звон будильника вырвал ее из лап кошмара. Последнее, что она слышала, был полный похоти голос мужчины:
– Цветочек. Мой цветочек.
– Тебе снятся плохие сны? – спросила ее Настя за завтраком.
Лера обеспокоенно взглянула на дочь.
– Да, милая. Иногда.
– Мне снится Цветочная королева, – сказала девочка, понижая голос, будто боялась, что ее подслушивают, – и еще дядя с красным лицом.
Лера почувствовала, как немеют руки.
– Что они делают?
– Королева хочет, чтобы я жила вместе с ней. А дяде просто нравится меня пугать.
Едва Настя ушла к подружке, Лера позвонила Камышеву:
– Помните, вы говорили, что Катю Салмину местные недолюбливали? Почему исчезновение человека в таком маленьком городе не наделало шума? Разве ее не искали?
– Не припоминаю, чтобы был сильный резонанс. Тогдашний начальник милиции был мастером сворачивать любое расследование. Мир не перевернулся с ног на голову, если вы об этом.
Лера поблагодарила Камышева и повесила трубку. Вышла во двор. Калитка, ведущая на территорию Салминой, была открыта. Темно-багровые лепестки лежали под ней, как горсть черных пиратских меток. Лера бросилась за веником.
