– И запах рыбы, – сказал он. – От запаха рыбы тебя может стошнить.
– Или ты решишь, что это лучший запах, что ты когда-либо чувствовал. Тебе понравится целый день быть на свежем воздухе, работать с рыбой и…
– Ладно, Софи, – сказал он. – Если тебе это нравится – пусть.
Некоторые горшки, которые мы подняли, оказались пустыми, а от приманки остался лишь целый и невредимый снежно-белый скелет селёдки.
– Куда она делась? – спросила я.
– Морские блохи, – сказал Фрэнк. – Они повсюду, малюсенькие такие, почти невидимые. Они обожают нашу приманку. Если ты упадёшь за борт, а спасать тебя приплывут только на следующий день, морские блохи тебя сожрут, и твой скелет опустится на дно!
Коди поднял меня и перевесил за борт.
– Хочешь попробовать? – спросил он.
– Не смешно, Коди, – сказала я.
Мне не очень-то нравилось представлять, как морские блохи обгладывают меня до костей.
Одна омариха несла на себе яйца – миллионы оранжевых зёрнышек (Фрэнк назвал их «икрой»), которые тянулись от нижней части хвоста прямо до головы.
– Эту красавицу мы вернём обратно, – сказал Фрэнк, бросая её за борт. – Чтобы продолжить цикл.
И у меня возникло странное чувство, когда я задумалась, почему, когда в океан бросают омара, это его спасает, а если бросить в океан меня, мне настанет конец.
Вчера вечером я позвонила домой. Мама задала мне два миллиона вопросов: «Как ты себя чувствуешь? Морской болезни нет? Не мёрзнешь? Всё нормально? Не боишься? Не одиноко?» Потом трубку наконец взял папа и сказал: «Какое приключение! Какое невероятное приключение!»
Мне было хорошо, пока я не поговорила с ними. Из-за разговора с мамой мне стало неспокойно, словно она ожидала, что произойдёт что-то ужасное. Я говорила ей, что всё в порядке и не надо беспокоиться, но когда пришло время прощаться, я с трудом смогла это выговорить. Прощание казалось слишком бесповоротным. Так что мне пришлось сказать: «Пока-пока, ещё увидимся», – и я всё повторяла «ещё увидимся», пока она тоже это не сказала, и тогда мне уже стало лучше.
Ещё мама сказала, что она звонила Бомпи, чтобы рассказать о нашем плавании, и он «был какой-то загадочный».
– Что ты имеешь в виду? – спросила я.
– Он поначалу не узнал меня и всё называл меня Маргарет.
– Маргарет? Кто это?
– Бабушка. Моя мама. Его жена. Я очень испугалась, но потом он вдруг заговорил нормально и сказал, что с ним всё в порядке, он просто шутит и с нетерпением ждёт твоего визита.
– Ну хорошо, – сказала я. – Это же хорошо, верно?
– Да, это хорошо, – согласилась она.
Мы в этом путешествии куда больше времени проводим на суше, чем в море. Словно дядя Док на самом деле не очень-то и хочет отправляться в путь. По-моему, во всех этих остановках есть что-то странное. Может быть, с лодкой что-то очень серьёзно не так, а об этом знает только дядя Док.
Сегодня я спросил дядю Дока, знает ли он, что случилось с родителями Софи.
– Ничего, – ответил он. – Они вернулись в Кентукки…
– Не с этими родителями, – сказал я. – С её настоящими родителями.
– А, – сказал он.
– Вы знаете, что с ними произошло?
– Ага, – сказал он.
– А мне расскажете? – спросил я.
– Нет, – сказал он.
– Почему нет?
– Нехорошая история, – сказал он.
Вчера жена Фрэнка сказала мне:
– Ты такая смелая, что отправилась в плавание.
И:
– Ты такая смелая – путешествуешь со всеми этими мужчинами!
Ещё она спросила, дают ли мне по-настоящему управляться с парусами.
– С этим трудности, – сказала я. – Они не очень хотят…
– Я так и думала, что ты будешь только готовить и убирать.
– Ну уж нет! – сказала я. – Это работа Коди!
На самом деле это не была работа Коди. Мы все должны работать по очереди, хотя Брайан обычно отлынивает, а Коди действительно это нравится больше, чем всем остальным. Когда Фрэнк с женой побывали на «Страннике» и увидели, как Коди моет посуду и драит палубу, Фрэнк сказал:
– Из тебя получится отличная жена, – и прозвал Коди «мистер Мама».
Коди, похоже, нисколько не обиделся и обратил всё в шутку.
– Мистер Мама к вашим услугам! – сказал он, принеся им немного сыра и печенья, а потом: – Осторожно! Мистер Мама будет мыть пол под вашими ногами!
В такие моменты мне очень хотелось иметь такое же чувство юмора, как у Коди. Я очень злюсь, когда люди удивляются, что я умею пользоваться электроинструментами, или подниматься на мачту, или работать с фиберглассом, или когда меня хотят назначить коком. Я обычно говорю в ответ что-то нахальное и грубое, но мне надо больше подражать Коди. Если сам рассмеёшься, над тобой уже не смогут дальше подшучивать.
Вчера после сбора моллюсков Фрэнк повернулся ко мне и сказал:
– Теперь тебе долго ещё стоять у сковородки!
Я ответила:
– Вот и нет! Я не единственная на борту, кто умеет готовить, знаете ли.
– Ох, – сказал он.
По-моему, я обидела его резким ответом, и мне немного стыдно, потому что он был с нами очень добр. Надо иногда уметь держать язык за зубами.
