Не-ве-ро-ят-но! Мы на самом деле в пути!
Дождь идёт, но какая разница? Ветер попутный, и мы плывём вперёд! Я стоял на палубе, ветер обдувал моё лицо, и я смотрел на паруса и думал, что это самое красивое, что я когда-либо видел. Чувствуешь такую свободу!
Застал сегодня папу за жонглированием апельсинами! Когда он увидел меня, он тут же бросил апельсины и сказал:
– Какая глупость это жонглирование.
Я тут сижу и думаю о вечере перед отплытием с Гран-Манана, когда мы с отцом позвонили маме, чтобы попрощаться (снова). Она казалась ужасно весёлой. Может быть, привыкла сидеть одна, когда никто к ней не лезет?
Папа очень странно закончил разговор – не орал, как обычно. Всё говорил «Знаю», «Буду», «Всё нормально» и похожие фразы из двух слов. Под конец разговора у него словно комок к горлу подкатил (это мой отец??), и он сказал, что любит её.
Вот блин!
Повесив трубку, он спросил:
– Хочешь пиццу?
Море!
Сейчас у нас вахты из двух человек, и я снова в паре с дядей Доком, что хорошо – за исключением того, что ему не нравится стоять за штурвалом, когда идёт дождь, а дождь идёт с самого отплытия. Он хочет использовать автопилот, но я бы предпочла рулить всё время, а не пользоваться этой штукой. Мне кажется, что мы лучше контролируем направление движения, когда кто-то на самом деле стоит за штурвалом.
Ветер хороший и попутный, так что пока мы идём отлично. Было бы, конечно, ещё лучше, если бы дождь прекратился, но когда мне холодно и плохо, я вспоминаю, как Бомпи как-то сказал: «Страдание закаляет характер». Он говорил, что, если ты только валяешь дурака, тебя балуют и жизнь слишком легка, ты превращаешься в бесхребетного слабака, но вот если тебе приходится страдать, то ты учишься справляться с испытаниями и становишься сильнее. Такое ведь действительно может сказать дедушка, правильно?
Сегодня утром, одеваясь в носовой каюте, я услышала, как на камбузе говорят дядя Док и дядя Стю. Голос дяди Стю был совсем не таким начальственным, как обычно. Он срывался и запинался:
– Я не знаю, почему… даже не представлял… как гром среди ясного неба… я же хорошо работал…
– Найдёшь что-нибудь другое, – сказал дядя Док.
– А если нет? – спросил дядя Стю. – Не надо было мне с вами плыть. Мне надо искать работу…
– Это для тебя лучше всего, – сказал дядя Док. – Поверь мне.
Я поверить не могла. Дядю Стю уволили? По крайней мере, я именно так поняла. Когда я вышла из каюты, дядя Стю отвернулся от меня, пряча лицо.
– Эй, Софи, – сказал дядя Док. – Тебя Брайан искал…
– Зачем, надо туалет прочистить? – спросила я. Я просто пошутила, но сразу пожалела об этом, потому что дядя Стю наверняка не обрадовался, услышав, что я так говорю о Брайане, – ему и без того тяжко из-за потери работы.
Странная штука. Мой папа дал свой первый урок по радиосигналам. Я думал, что это всё будет ужасно скучно, а он сам будет ворчать и брюзжать, но было сразу видно, что он действительно увлечён этим делом, и урок получился интересным. Это что-то типа секретного кода. Причём мистер Всезнайка Брайан и его папаша-всезнайка его тоже не знают, так что мы все учимся одновременно. Я научусь ему первым и выучу его лучше. Вот тебе, мистер Всезнайка!
Этот радиотелефонный алфавит такой классный. Каждую букву алфавита обозначает своё слово, например:
A – Альфа
B – Браво
C – Чарли
D – Дельта
E – Эхо
Ну, и так далее. В общем, если скажешь, например, «мама», и хочешь убедиться, что человек на том конце провода тебя услышал, говоришь: «Мама. Майк, Альфа, Майк, Альфа». Круто же, а?
Море, море, море. Оно накатывается, накатывается и зовёт меня! Весь день оно меняет цвет – то синее, то чёрное, то серое, и все промежуточные оттенки, и я люблю море, обожаю море!
«Странник» пока идёт с хорошей скоростью, и сейчас нам надо просто держаться прямого курса, пересекая океан! По большей части наши вахты состоят из того, что мы поправляем паруса и следим за курсом, а когда мы не на вахте, мы занимаемся в основном уборкой, готовкой и поддержанием порядка (это очень радует Брайана и дядю Стю).
Вчера вечером мы говорили по радио с другим судном; на связь вышел одинокий моряк, у которого были проблемы с электричеством, и ему нужно было знать, где точно он находится. В другой помощи он не нуждался, но я всю ночь продумала, как он там один. Он рад, что рядом больше никого нет, или боится?
Когда я пришла с вахты, дядя Стю опять говорил по радио с этим моряком.
– Вы не спали? – спросила я дядю Стю.
– Не… просто пытаюсь разобраться, как работает эта штука, вот и всё.
Обмануть ему меня не удалось. Он тоже беспокоился за моряка.
Я сказала:
– Если вы считаете, что я сую нос не в своё дело, можете не отвечать, но мне интересно. Что вы делаете… какая у вас должность… когда вы работаете?
Он не поднял глаз:
– Когда я работаю, я продаю страховые полисы.
