Сесиль следила взглядом за тем, как агент вытаскивает большую связку ключей, позвякивая ими в воздухе, находит из всех нужный и вставляет резную бородку в замочную скважину. Через мгновение дужка выскочила из корпуса, Сара толкнула створы ворот и они заскрежетали, словно измученные души в чистилище. Сесиль одернула руку, чтобы закрыть уши.
– М-да! – изрекла Сара. – Не думаю, что достаточно будет их просто смазать. Придется заменить полностью.
Брентон согласно кивнул, успокаивающе поглаживая жену по спине.
Сара протянула руку вперед, приглашая новоиспеченных хозяев идти за ней. К двухэтажному особняку вела широкая полоска земли, по которой спокойно мог проехать крупногабаритный автомобиль, оставляя при этом по обе стороны тропинки для пешеходов. Сесиль так и представляла, как хозяин дома возвращался в родовое гнездо с работы, а навстречу ему, улыбаясь, шла жена в окружении прислуги. Он нетерпеливо глушил мотор, выпрыгивал из машины, игнорируя подножку, и крепко целовал избранницу.
Конечно, все это были только фантазии в ее голове. Но именно об этом шептал заброшенный газон, высохшие кустарники и незнакомый голос в голове.
Особняк стоял величественной махиной, утопая в своей простоте и строгости одновременно. В некоторых местах по стенам пополз наглый плющ, цепляясь за шероховатости кучерявыми корнями. Кое-где он добрался до оконных рам второго этажа, продолжая карабкаться вверх, к самой крыше. Казалось, он стягивал дом зеленой сетью, мешая дышать, и Сесиль была обязана появиться здесь, чтобы спасти. Помочь вздохнуть полной грудью, возликовать от свободы.
Сара вела Сесиль и Брента по парадной лестнице к главному входу. Вдоль каменных перил стояли пустые цветочные вазоны в виде высоких кубков. Коснувшись их, Сесиль услышала еще с десяток голосов в своей голове, которые наперебой зашептались между собой. Они звучали мрачно и подозрительно. Сесиль вслушивалась в них, пытаясь разобрать хоть одну историю, но каждый раз, когда она почти слышала – голоса замолкали.
Она чувствовала, что есть некая тайна, которую хранит этот старинный особняк. И чтобы он, наконец, ею поделился, нужно подружиться с ним.
– Интересно, каким он был, когда здесь жили люди? – вслух подумала Сесиль.
– Одному богу известно, если честно! – задумчиво произнесла Сара. – Я пыталась найти хоть какие-то фотографии, но поиск не увенчался успехом.
– Сесиль, ты звонила няне? – Брентон подал голос, ковыряя пальцем засохшую землю в расколовшемся вазоне.
– Мы говорили с ней перед выходом, она была в десяти минутах от дома.
– Пару часов назад? Позвони и узнай, как у них дела, пока мы не принялись за дело.
Сара с пониманием кивнула и приступила к поиску нужного ключа от входной двери, а Сесиль достала мобильник, чтобы позвонить домой.
Она непонимающе взглянула на экран, а затем на агента.
– Сигнала нет.
– О, не волнуйтесь! Возможно, в доме вы сможете дозвониться. Давайте зайдем?
– Хорошо, – согласилась Сесилия, но волнение царапнуло сердце.
С другой стороны, Шерон, их няня, не подводила ни разу: являлась по первому зову и никогда не опаздывала.
Сара провернула ключ и дверь распахнулась.
Середина июля выдалась особенно дождливой. Практически каждый день тротуарные дорожки покрывались скользким глянцем небесного происхождения и не успевали просыхать. Местные жители даже пошучивали, мол, скоро сама Темза станет притоком Кеннета.
Но, несмотря на все проделки погоды, город бурлил жизнью: любители музыки собирались с разных уголков страны, чтобы посетить знаменитый джазовый фестиваль; вечерами деревенские пабы забивались под завязку и не бронировали столы.
Помимо меломанов Рединг притягивал туристов своим очарованием – природная красота Беркширских холмов влюбляла с первого взгляда, заставляя безропотно отдавать свою душу. Коттеджи с соломенными крышами окунали в историческое прошлое Англии, когда прихожане спешили по вымощенным улочкам в церковь святого Лаврентия, а высокородные паломники посещали стены Редингского аббатства.
И даже те, кто терялся в уединении, десятки раз становились свидетелями жизни: поезда пронзительным стуком колес рвали безмятежную тишину, напоминая, что она не останавливается ни на минуту – как сердце разгоняет кровь по организму.
Рединг и был сердцем Беркшира.
Но жизнь Шерон Прескотт едва ли подходила под описание безмятежности. Она работала няней по вызову сразу в нескольких семьях, а это та еще задачка – совместить расписания. Тяжелее всего приходилось, когда одна из семей срочно просила изменить график, как это произошло сегодня.
Сесилия Эклтон, всегда приветливая и приятная в общении мама малышки Эшли, просила выйти на работу. Что-то, о чем Шерон тактично не стала уточнять, произошло в их семье и требовало личного присутствия за городом. Няня была честна с собой – позвони ей напыщенный мистер Эклтон, и она бы притворилась занятой. Но Сесиль была другим человеком – открытым, душевным. Таким тяжело отказывать.
