«Положено черной воронеОбъедки клевать да падаль,Так нет же: она предерзкоНа белого гуся напала…И я вот, Чилэгэр жалкий,Забывший, кем был я раньше,Посмел дотронуться, дурень,До высокородной ханши.Большую беду я накликалНа все мэргэдское племя,Средь ночи бежать я должен,Не скроет меня и темень.В скалистых спрячусь ущельях —Трястись мне теперь да скрываться,Чтоб с глупой своей головоюПо-глупому не расстаться.Положено птице-степнячкеМышей поедать полевок,Так нет же: ее привлекаетКраса лебединых головок.И я вот, Чилэгэр грязный,Я, дурень, увы, природный,Пытался, невежа, поднятьсяДо ханши высокородной.Ничтожным своим дерзновеньемМэргэдам принес разоренье.Какое ж дерьмо я, однако,И жизнь моя тоже ничтожна…Нет, некуда ныне податься,Спастись мне никак невозможно.В какой бы укрыться мне щели,В какое забиться ущелье?»И схвачен был тогда же Хатай дармала,И надели на него шейную колодкуИ понудили идти на гору Бурхан халдун.Прослышал Бэлгудэй, что мать его неподалеку в мэргэдском айле в услужении томится. И пришел он в этот айл и прошел в юрту на правую ее половину. Тем временем мать его в ветхом овчинном дэле поспешила выйти незамеченной с восточной половины. И горестно молвила она стоявшим снаружи людям:
«Любимые дети-тоХанами нынче зовутся,Моя же недоля —До смерти служанкою гнуться…Взглянуть мне не больно приятноВ лицо сыновьям моим знатным».И с этими словами побрела она в рощу, и сколько ни искали ее, так и не смогли найти.
И с этого самого времени Бэлгудэй ноён пребывал во гневе: только завидит человека из племени Мэргэд, тотчас погубит его стрелою меткой и притом приговаривает: «Несчастный, вороти мне мать!»
Триста ратников мэргэдских,Что пошли на ТэмужинаУ горы Бурхан халдун,Повоеваны, побиты,В прах развеяны роды их —Все, кто стар, и все, кто юн.Тех, кто жив тогда остался,Обратили в слуг покорных —И детей, и женщин – всех.Самых статных, самых стройных,Молодых мэргэдок знойныхРазобрали для утех.И молвил тогда Тэмужин благодарственное слово Торил-хану и Жамухе:
«Отец любезный Торил-ханИ Жамуха, мой верный побратим,Вы мощь свою соединили;С благословения Небесного Владыки,Под покровительством Матери-ЗемлиМэргэдов-недругов разбили;Их племя разорив, поправ,Богатую добычу взяв,Жилища их опустошили».Так, повоевав люд мэргэдский, учинив ему разор, возвратились они восвояси.
После бегства удуйд мэргидов наши ратники подобрали в их кочевье отставшего от своих пятилетнего отрока по имени Хучу. Был он в шапке собольей, в гутулах[56] из оленьей шкуры и дэле, пошитом из соболиных шкурок. У отрока в глазах сверкал огонь, и ликом был он светел. И взяли ратники отрока этого с собой и отдали его на воспитание матушке Огэлун.
Так Тэмужин, Торил-хан и Жамуха, втроем соединясь,
Порушили мэргэдские жилища,Пополонили их красивых женщин,Повоевали старого врага;Покинули потом места лесные,Где сходятся Орхон и Селенга.Тэмужин и Жамуха отошли от Талхун арала и двинулись в направлении Хорхонаг жубура. Торил-хан же пошел по северному склону Бурхан халдуна, прошел через Ухуртскую рощу, через урочища Гацурт субчид и Улиастай субчид, охотясь по пути на зверя, и воротился так в Черную рощу, что на реке Тола.
<p>Сказ о том, как Тэмужин и Жамуха дважды скрепили свое побратимство</p> 
