На это Жамуха ответил:
«Не узнаешь? Огэлун хатан сынСюда несется вскачь,Он Хасаром зовется у врагов,Вскормленный человечиной силач.Верзила грозный, вымахал в сажень,Блестя броней, напропалую мчится.И кажется, навис уже, как тень,Свежатиною жаждет поживиться.Могуч!.. Тяни его хоть три быка —Упрется Хасар, и не сдвинешь с места.Утроба велика не велика —Шутя трехлетку-коровенку съест он.А доведется воина настичь,Так тут ему и вовсе не задача:Проглотит человека, словно дичь,С колчаном и со стрелами в придачу.Представьте, человек стоит живой,Вдруг тень падет – и вмиг его не станет.А злыдень помотает головой —И жертва даже в горле не застрянет.А если Хасар гневом распален,Хватает из колчана стрелы он,В намеченную цель проворно мечет.Случится, жертва не видна поройИ от стрелка сокрыта за горой —Стрела ее сразит иль изувечит.Взъярился Хасар и рассвирепел —Возьмет охапку самодельных стрелИ вроде в пустоту метнет их кучей.Перемахнут они за гребень гор,И будет войску за горой разор:Падет погибель на людей из тучи.Здесь Хасар – и беды нам не отвесть,Пред ним любой рассыпься неприятель.В нем мощь нечеловеческая есть,Ведь это мангас, людопожиратель.Он тетиву натянет посильней —Летит стрела на тыщу саженей;Вполсилы лук натянет – и стрелаНа пятисотой сажени легла».О, как же убоялся Таян-хан, внимая Жамухе!
«Укроемся быстрее в тех горах, взберемся поскорей повыше», – рек он, поспешно поднимаясь в горы. Карабкаясь на кручи поднебесные, он снова у Жамухи спросил: «Скажи, а кто там скачет за Хасаром?»
На это Жамуха ответил:
«А там – Огэлун хатан младший сын,Прозвание батыру – Отчигин.Хоть нежит мать сыночка непрестанно,Хоть у нее он засыпает рано,В бою, однако, он и смел, и тверд.Хоть, младшенький, вставать привык он поздно,Но вид в сражении имеет грозный,Достаточно силен и в меру горд.Коль грянет бой, не станет ОтчигинИскать в тылу укрытие один».«Ну, коли так, – дрожа от страха, молвил Таян-хан, – тогда скорей взберемся на вершину».
После разговора с Таян-ханом Жамуха с верными ему нукерами удалился от найманов и послал к Чингисхану гонца со словами:
«Таян-хану Тэмужин внушает страх,Отступает хан и прячется в горах.Выше, выше он крадется по лесам,Лезет с войском чуть не к самым небесам.Будь же стоек, Тэмужин. Все ясно тут:От тебя найманы в панике бегут.В их испуганные лица загляни:Потеряли дух воинственный они.Итак, я от найманов ухожу,И нукеры мои уходят»[122].Когда солнце уже клонилось к закату, Чингисхан окружил гору Haxy хун, где и заночевал. Той же ночью найманы, пытаясь спастись бегством, сорвались с горы Наху хун; как рухнувшая поленница дров, они попадали вниз, давя друг друга насмерть.
Назавтра был пленен и сам Таян-хан. Его сын Хучулуг-хан стоял поодаль от главных сил и поэтому смог избежать пленения. Настигнутый преследователями, он занял круговую оборону у реки Тамир, но не смог сдержать нашего натиска и бежал прочь. Вот и весь сказ о том, как был полонен и подчинен весь народ найманский на Алтае.
Племена же, раньше ведомые Жамухой, – Жадаран, Хатагин, Салжуд, Дурбэн, Тайчуд, Унгирад – влились под водительство Чингисхана.
