Я буду поддерживать уважительные, дружеские отношения в том коллективе, где мне предстоит работать. Я обязуюсь воздействовать на тех руководителей, чья политика может нанести вред обществу, а также выступать против тех руководителей, чья политика нарушает признанные мировым сообществом права человека. Я буду противиться тем решениям руководства, которые вступят в противоречие с интересами моих пациентов, а также с моей профессиональной этикой».
Не пародия ли это на клятву Гиппократа? После прочтения этого огромного, пространного и неудобоваримого вышеприведенного текста я нахожу классический вариант клятвы образцом ясности, краткости и здравого смысла.
Будь у древнего грека или римлянина такая возможность — совершать путешествия сквозь толщу веков и тысячелетий, — он обязательно переместился бы к нам из своей эпохи, чудовищно далекой и непонятной. Он явился бы к нам из мира, где единственным источником света и тепла был огонь, разжигание которого было столь серьезной проблемой, что его приходилось поддерживать непрерывно столько времени, сколько это было возможно. Он пришел бы к нам из мира, где единственным источником энергии была мускульная сила человека или животных (и совсем мизерная доля от общей вырабатываемой энергии приходилась на энергию ветра и воды). Никому не удавалось двигаться по земле со скоростью более пяти миль в час, потому что такова была максимальная скорость повозки, запряженной парой волов (мы не будем брать во внимание скорость передвижения всадника, потому что лошадьми владели немногие богатые люди).
Нет ни одного серьезного аспекта нашего материального мира, который не показался бы «забредшему» к нам эллину или римлянину чистой фантастикой, магией и волшебством — начиная с транспорта, электричества, оружия и телефона (какой там Интернет! Пришельца из прошлого можно было бы убить простой демонстрацией примитивного телефона), кончая операциями на открытом сердце, телевидением, а также неслыханным зрелищем свободно восседающих в барах женщин. Не ускользнул бы от древнего грека тот факт, что мы до сих пор читаем Гомера; а римлянин изумился бы не меньше грека, узнав, что мы читаем и Вергилия. «Почему? — спросили бы они удивленным голосом. — Зачем это вам?»
И это далеко не все, что могло бы ввести наших гостей из прошлого в полуобморочное состояние. Они были бы чрезвычайно удивлены, узнав, что человек XXI в. может лишиться сна и покоя, потеряв свой мобильный телефон (для начала, конечно, не мешало бы объяснить гостям, что это такое). Поразила бы древних и социальная апатия, и упадническая мораль, и невежество, и полная деградация института семьи. «Откуда у вас столько уныния, — спросили бы нас древние, — когда весь мир находится у ваших ног, когда ваша жизнь так легка и устроенна, когда любой ваш каприз удовлетворяется в мгновение ока?»
Но как только посланники древности оправились бы от первого шока, они непременно нашли бы ответы на все эти вопросы (так же, как находим их мы). Есть, конечно, о чем поговорить, когда дело касается материального мира и физического благополучия; однако все рассуждения о физическом и плотском в конце концов сводятся к простым вещам, не имеющим никакой физической подоплеки (о выбросах гормонов, наподобие серотонина, умолчим), — моральному удовлетворению, удовольствию и счастью. То есть для человека во все времена нужна была пища не только физическая, но и духовная. Вот почему мы до сих пор читаем Гомера и Вергилия — чтобы найти в их трудах ответы на мучающие нас вопросы.
И все-таки вопросы, поставленные древними... Причиной нашего «уныния и социальной апатии», как справедливо показалось бы нашим гостям, является наше раболепие перед власть предержащими. Такими нас воспитала наша система, которая, решая за нас все наши насущные вопросы, практически не дает нам никакого голоса. Не вовлеченные ни в какие процессы народовластия (а нас специально держат как можно дальше от реальных рычагов управления обществом), мы жалуемся, ругаемся, выдавливаем из себя проклятья и выпускаем пар недовольства, но упорно продолжаем идти своей раз и навсегда проторенной дорогой конформизма.
Вот такое у нас «государство всеобщего благоденствия», основа которого — никем и ничем не подтвержденная гипотеза, что «оно знает лучше». И неудивительно, что сегодня превалирует лозунг «Пусть это чертово правительство продолжает все делать по-своему. Это их ответственность, и мне нет до них никакого дела».
Однако для доказательства этой гипотезы государство все время клянчит у нас деньги, а выклянчив, тратит миллиарды и миллиарды фунтов на удовлетворение своего «видения», то есть того, что хочет сделать для нас (не спрашивая при этом нашего мнения и не интересуясь тем, что мы в действительности хотим от него). Между прочим, «видения » бывают, в основном, у сумасшедших. Не отсылать ли наше правительство почаще к докторам, чтобы они помогли ему избавиться от этих «видений».
