Впоследствии, в III в. н. э., выдаваемое зерно заменили на хлебобулочные изделия. В 260 г., или около того, все булочные и пекарни перешли под государственный контроль. Отныне пекари не могли сменить свою работу; их сыновьям надлежало продолжать дело отцов. Известны даже случаи, когда беглых детей пекарей отлавливали в тавернах и борделях и возвращали на место работы (в наши дни, возможно, это был бы не лучший способ борьбы с нехваткой учителей физкультуры и математики, хотя борделей, может быть, стало бы и меньше).
Хлеб пекли и распределяли ежедневно (его не хранили долго) под бдительным официальным присмотром; у каждого получателя имелся специальный жетон, где указывались количество причитающегося ему хлеба и «точка», где он мог получить на руки вожделенный товар. Последующие императоры пошли еще дальше: при Септимии Севере стали выдавать оливковое масло, а при Аврелии даже свинину и вино.
Но... некоторые вещи не меняются никогда. Хотя древние римляне и считались людьми практичными, их бюрократия, как и везде, не отличалась особым усердием. Мы находим официальные приказы, повторявшиеся из года в год в стиле «улучшить и усилить», но, видимо, мало что «улучшалось и усиливалось» — сокращалось даже число пунктов раздачи бесплатных продуктов. Тем не менее такая система заигрывания с плебсом была необычайно эффективна. Рядовой римлянин чувствовал себя этаким «аристократом»: подумать только, для него высококачественное зерно грузили в трюмы кораблей где-то в Африке, доставляли к нему домой, дарили бесплатно... и все ради него одного — настоящего римского гражданина. Как тут не надуть щеки от гордости? А еще и масло, и мясо, и вино! Как же хорошо быть гражданином самого великого города на свете!
«Panem et circenses» — фраза, которую привыкли переводить как «хлеба и зрелищ», дословно означает «хлеба и цирков». Что касается цирков, важно отметить, что подразумевались вовсе не те цирки, к которым мы привыкли в последнее время. Слово это первоначально означало «замкнутый беговой круг» и, без сомнения, относилось к гонкам колесниц. Ювенал использовал это слово для обозначения всех публичных зрелищ, устраиваемых государством для ублажения и аристократизации плебса. Одним из главных зрелищ, несомненно, были бега. По легенде, изобретение скачек восходит к самому Ромулу, устроившему первые бега, а заодно и знаменитое «изнасилование сабинянок». Скаковые лошади, некий эквивалент «Феррари» в античную эпоху, были привилегией только очень богатых людей, а состязания колесниц (с двойкой или четверкой запряженных лошадей) — феноменально дорогим предприятием (как и сейчас, не в последнюю очередь из-за того, что лучшие фермы по выращиванию беговых пород находятся в Испании, Южной Африке и на Ближнем Востоке).
Латинское слово, переводившееся в контексте как «изнасилование», первоначально означало «захват, увод». Легенду поведал древнеримский историк Ливий. Ранний Рим (основанный, как считается, в 753 г. до н.э.) остро нуждался в прибытке населения, и Ромул решил превратить Капитолийский холм в некое место пришествия изгоев и отшельников со всего мира, где бы у них была возможность укрыться и начать свою жизнь заново (чем не Австралия?).
Все бы ничего, да не хватало женщин. Тогда Ромул послал гонцов в окрестные провинции в поисках женщин-добровольцев. Гонцов отовсюду изгнали. Ромулу ничего не оставалось, как прибегнуть к хитрости: он объявил об устроительстве грандиозных состязаний колесниц. Окрестный народ живо откликнулся на «объявление» и ринулся в Рим — и чтобы скачки лицезреть, и себя показать, а самое главное, увидеть, что же собою представляет этот самый Рим. Окрестное племя сабинян послало своих женщин и детей. И вот в самый разгар скачек похитили всех девушек-сабинянок. Ромул объяснил, что римляне единственно хотели «сделать из сабинянок достойных женщин». Соседние племена не приняли объяснений и двинулись на Рим войной. Вскоре все агрессоры были разбиты; все, кроме сабинян. Однако самим похищенным понравился напор римлян, «их желание и любовь, что проникает в самое женское сердце», и они в конце концов примирили враждующих. Однако это версия самого Ливия.
Древнеримские бега и скачки — зрелище должно было быть и вправду грандиозное. Например, «Circus Maximus» в дни своего величия вмещал 150 тыс. зрителей. Скачки древности рождали у болельщиков такие же эмоции, что и заезды «Формулы-1» у нас нынешних. Молва о победителях разносилась по окрестным городам со скоростью гонцов-всадников. Говорят, один зритель на трибунах так разволновался, увидев победу любимой колесницы, что упал в обморок. Привели в чувство его с помощью губки, смоченной уксусом.
