В 366 г. до н. э. Рим подвергся одной знаменательной «напасти». Чтобы задобрить богов, римляне начали давать бесплатные театральные представления. Сначала (повествует Ливий) ставили короткие пьесы. Затем постепенно на авансцену вышел новый, по-настоящему «романизированный», шумный жанр — пантомима. Эти представления отличались неприкрытой распущенностью, похабщиной, обилием женской наготы и включали в себя множество других жанров -песнопения, пляски, акробатические номера — и по сути своей представляли собой мелодраматические истории о кражах детей, семейных скандалах или адюльтере. Пантомимы были чрезвычайно популярны. Мы склонны думать, что античная классическая драма — это нечто серьезное, однако в действительности на сцене просто отражалась окружающая простого человека жизнь. Низкопробные, крикливые или чересчур слащавые представления и составляли главную духовную диету римского плебса. В общем-то, это напоминает мне наше телевидение.
Позже организованные свыше «ludi» («игры», «зрелища») стали включать в себя массовые пиршества — «аристократические» пиры для всего народа. По Сенеке, «в дни пиров народу вовсю скармливался блеск и изыск». Попросту, людям давали попробовать «красивой жизни», окунуться в роскошную действительность, окружавшую лишь богачей.
Организация зрелищ и пиршеств имела и весьма благоприятные последствия: старые арены и театры реконструировали и начинали строить новые. Появлялась работа для мастеровых и инженеров; новое строительство, в свою очередь, способствовало развитию города и всей империи. Таверны превращались в то, чем они стали — пиршества продолжались днем и ночью, до тех пор, пока не заканчивались продукты. Фестивальный разгул, как ни странно, подогревал древнеримскую экономику. Да и в социальном смысле праздники чревоугодия и развлекательные зрелища объединяли богатых и бедных, «элиту и массу», власть и подчиненных.
По мере того как Рим становился все величественнее, а жизнь его граждан все более зыбкой, у власти находилось все больше и больше причин для умиротворения взрывоопасной толпы. Система «хлеба и зрелищ» как раз и была ключевой частью такой стратегии власти. Раздача бесплатного хлеба вызывалась желанием не только не дать плебсу умереть с голоду, а бега, театры, гладиаторские бои и пиршества — не просто банальная подачка. Все это был некий моральный бонус, символ причастности к особой общности — «граждане Рима». Видимо, в такой социальной «дрессуре» древний Рим зашел очень далеко. Часто на фронтонах античных зданий мы видим аббревиатуру «SPQR» — «Senatus Populusque Romanus» — это своеобразный девиз «Сенат с народом Рима». Как бы мы сейчас расхохотались, увидев на каком-нибудь фешенебельном здании лозунг «Палата лордов и народ Англии едины»!
Контраст между этим самым «SPQR» и разочарованием нынешним государством благоденствия (несмотря на такие общественно полезные расходы, какие римлянам и не снились) более чем очевиден. Причина, думается, в том, что (отбрасывая всякую риторику) современная власть видит народ скорее в разделе «убытки», нежели в «прибыли» в своей бухгалтерской книге приходов и расходов. От народа не отмахнуться, как от назойливой мухи. Его нужно кормить, поить, снабжать тестами для беременности, для него надо строить фитнес-залы; его нужно обучать, лечить, перевозить автобусами, давать «права», читать лекции о вреде курения, об использовании зубной пасты во время авиаперелета; а еще нужно одергивать бунтующую молодежь. И на все это нужны деньги, много денег!
Возможно, это и хорошо, что правительство не собирается развлекать нас за наши же деньги. Выше уже упоминалось о фиаско «Миллениум-Доума». Кто-то мог бы вспомнить и о «Би-би-си», которое правительство давно уже хотело упразднить. Раз уж правительство не озабочено прибылью и равнодушно к ситуации на финансовых рынках — сам бог велел заниматься развлекательной индустрией частным компаниям и инвесторам. Государство — плохой капиталист, но оно вполне могло бы устроить голосование среди потребителей медиапродукции по поводу того, сколько денег отпускать, например, тем или иным телестанциям или программам.
