Однако не нужно думать, что древние только и мечтали о том, как бы развязать новую бойню. В гомеровской «Илиаде» Парис (укравший у Менелая его жену Елену и спровоцировавший тем самым Троянскую войну) и Менелай пытаются договориться между собой без применения силы, к великой радости и греков, и троянцев. Гомер утверждал, что бог войны Арес (аналог древнеримского Марса) — самый ненавидимый во всем божественном пантеоне; и война повсюду описывается не только эпитетами вроде «мужчины добывают свою славу», но и «течет немало слез». Историк V в. до н. э. Геродот вкладывает в уста разбитого лидийского царя Креза ужасные слова: «Никто не глуп настолько, чтобы предпочесть войну, а не мир. В мирные дни сыновья сжигают своих отцов. Во время войны отцам приходится сжигать своих сыновей».
Перикл так выразил горечь утраты одного афинского юноши, погибшего во время битвы: «Весна в том году ушла навсегда».
Конечно же, зачастую война становилась неизбежностью, особенно когда дело касалось элементарного физического выживания, когда просто не оставалось другого выбора. В этом смысле весьма поучительны характер и результаты Пунических войн — войн Рима со своим заклятым врагом Ганнибалом. Здесь мы видим, насколько важно дать знать врагу, что он уже разгромлен еще до того, как одержана реальная победа. Этот урок британцы уже выучили (в Северной Ирландии, Ираке и Афганистане), а американцы пока только проходят. Когда в 2003 году президент Буш, стоя на палубе линкора «Авраам Линкольн», объявлял о том, что «крупные военные операции в Ираке уже завершены», иракские повстанцы, к несчастью, об этом не знали.
Первая война между Римом и Карфагеном (264-241 гг. до н. э.) разразилась из-за Сицилии и была названа Первой Пунической. Что за странное слово — «Пунический»? Дело в том, что Карфаген изначально был колонией выходцев из Финикии (современный Ливан). Слово «финикийцы» древние греки произносили на свой лад — «phoinikes». В ту пору буквосочетание «ph» читалось как «пх», и потому разбираемое слово произносилось как «пхойникес». Затем это слово романизировалось до «punici», то есть «пуници».
Карфагену не удалось воспользоваться своим преимуществом на море, и Рим превратил Сицилию, Сардинию и Корсику в свои первые провинции за пределами коренной Италии. Собственно, отсюда пошло строительство колоссальной Римской империи. Карфаген смог оправиться от страшного удара за счет богатых месторождений серебра на юге Испании, и в 218 г. до н. э. талантливый и задиристый Ганнибал повел свою армию (вместе с боевыми слонами) через всю Испанию, по долине Роны, через Альпы в Северную Италию.
Ганнибал не без основания рассчитывал на свою крепкую, опытную армию, своих блестящих, изобретательных полководцев, а также на свою способность разбить римлян у них же дома. Начало было фантастически благоприятным для Ганнибала и ужасающим для римлян. Карфагеняне одержали победу при Требии (218 г. до н. э.), Тразимене (217 г. до н. э.) и наиболее ощутимую при Каннах (216 г. дон. э.). После таких викторий Ганнибал имел все основания дожидаться полной римской капитуляции.
Римляне, тем не менее, побежденными себя не считали и потому принялись с удвоенной энергией собирать деньги и силы для реванша. Они самым серьезным образом проанализировали тактику войск Ганнибала и сделали выводы. Римляне подметили, что карфагеняне, соприкоснувшись с противником на передовой, тотчас же отступают назад, как бы заманивая его на менее выгодные для него рубежи; что основным направлением своего удара они всегда считают фланги противника. Ну, а главный вывод, который сделали римляне, заключался в том, что наилучший способ вести дела с Ганнибалом — остерегаться его, укреплять свои легионы, не допуская, одновременно, усиления опасного противника.
Прежде всего римляне обрушили репрессии на те италийские области, которые симпатизировали Ганнибалу и по сути являлись предателями (с римской точки зрения). Наиболее успешным, на мой взгляд, решением было дать бой карфагенянам там, где сам Ганнибал отсутствовал физически, то есть в Испании и, естественно, в Северной Африке. Без всякой иронии — совершенно мудрая стратегия.
Римляне понимали, что военных успехов нельзя достичь без подавляющего преимущества в живой силе, и потому их легионы после жестоких потерь постоянно пополнялись новобранцами. В войне на истощение людских и материальных ресурсов у Ганнибала шансов не было. В 203 г. до н. э. великий полководец, заявив, что он якобы уничтожил 300 тысяч римлян и разрушил 400 городов, неохотно вернулся на родину. У местечка Зама его уже поджидала армия Сципиона, которая и нанесла решающее поражение ненавистному врагу. Именно с этого момента древнеримская армия стала тем, чем оставалась многие века — настоящей регулярной армией, грозной силой, наводившей ужас на ближние и дальние народы.
