Римская империя имела на западе надежный естественный рубеж — Атлантический океан; на севере — Рейн и Дунай; на юге империю защищала огромная безжалостная пустыня Сахара. А вот к востоку природных барьеров не было, и потому самим римлянам приходилось устанавливать пределы своей империи. Мерой целесообразности возведения пограничных укреплений в том или ином месте служила безопасность римских граждан. Такими соображениями руководствовались, например, при возведении знаменитой «Стены Адриана», о которой говорили, что «по ту сторону шотландцы, а по эту — цивилизация». Конечно, важнейшей частью провинциализации (говоря научным языком — структурирования) империи являлись строительство и укрепление армии, строительство лагерей-«кампусов», призыв местных жителей под знамена древнеримских легионов и т. д. Разумеется, в дальнейшем у руля провинциальной власти были поставлены эффективные руководители — как вожди местных племен, так и чиновники из метрополии. В любом случае провинции фактически управлялись из Рима по римским же законам, причем достаточно компетентно и довольно мягко, как бы в «щадящем режиме». Последнее обстоятельство очень важно. Так, например, американцы совершили чудовищную ошибку в Ираке, упразднив сразу же после вторжения существовавшие институциональные структуры, а по существу, оставив страну «без руля и ветрил», то есть один на один с бандитами, преступниками и религиозными экстремистами. В итоге пришлой администрации приходится действовать не совместно с местным населением, а зачастую вопреки его воле.
Еще большее значение для становления древнеримских провинций, а следовательно, укрепления империи, имело развитие инфраструктуры, то есть строительство новых и ремонт старых дорог, что укрепляло связь между провинциями и метрополией, усиливало централизацию власти, упрочивало торговые связи и позволяло в считанные недели перебрасывать в случае необходимости римские легионы из одной части империи в другую. Разумеется, с установлением пограничных постов не прекращалась торговля с народами, жившими «по ту сторону» границы. Вообще, римляне всячески стремились показать сопредельным племенам и народам, какими благами и преимуществами они стали бы располагать, окажись они под римской юрисдикцией. Известно, что даже на самых беспокойных рубежах Древнеримской империи — границах с Германией и Дакией — на каждом посту имелась таможня, а движение товаров как в одну сторону, так и другую не прекращалось ни на минуту. Риму не хватало легионов, и в этом заключалась невозможность установить абсолютную, совершенную власть на огромном пространстве от Сирии до Британии. Оставалось убеждать вассальные и сопредельные народы в преимуществах жизни в империи — в том числе посредством торговли. Живите у нас, торгуйте с нами, пользуйтесь спокойствием и благами цивилизации, которые несут вам Рим и его легионы!
Запад пытается доказать, что его интервенция принесет пользу многострадальному народу Ирака, что будут решены все его проблемы — стоит только «пристегнуть» полуразрушенную экономику Ирака к общемировой. Но это невозможно сделать, не восстановив в стране законность и порядок. В этом ключ к успеху. Только сделать это должны сами иракцы, а никак не американцы, и случиться такое может, когда ее территорию покинет последний западноевропейский солдат. Иное дело — западные инвестиции. Лишь после массированных денежных вливаний может возродиться иракская экономика.
Не менее важным для древних римлян были контакты с местной элитой, «socii et amici», то есть «друзьями и союзниками» римского императора. Их также соблазняли перспективами и возможностями в случае, если не прямого подчинения, то хотя бы тесных связей с императором. Пример подавала сама древнеримская аристократия, давно научившаяся устанавливать «нужные» связи. (Сразу же на ум приходит «мафия». Не там ли ее истоки?) Естественно, центральная элита обихаживала и элиту провинциальную. Примерно тем же самым занимаются сейчас американцы, сулящие «золотые горы» лидерам стран, граничащих с проблемными территориями. Можно назвать, например, президента Пакистана Мушаррафа.
Нельзя забывать и о таких составляющих большой политики, как сотрудничество и взаимодоверие. Думаю, американцы были сто раз правы, решившись участвовать в боевых действиях с террористами бок о бок с еще не окрепшей иракской армией. Кстати, не случайно древнегреческое слово «summachia» имеет два значения — «договор» и «борьба вместе». Есть железное правило — выступать вместе против общего врага, когда тот атакует одного из участников договора, и оно абсолютно необходимо для установления доверительных отношений даже между бывшими соперниками. Кстати, в таких договорах даже выставляется условие «иметь одних и тех же союзников и врагов». Когда же, наконец, британские военные откроют призывной центр, например, в Басре?
