Надя подала на площадку новую порцию бетона и опять посмотрела на копошившегося внизу Леху. Нагнувшись, он что-то колдовал над спиннингом. Так и есть! Леха отвязал блесну и заменил ее драчом — браконьерской снастью, которой хапуги не ловят, а багрят рыбу.
Как будто почуяв опасность, щука завозилась в омуте, боясь выскочить на мелководье и оказаться совсем беззащитной. А Леха, войдя в азарт, хлестал и хлестал спиннингом, не давая пленнице никакой передышки.
И вдруг Надя услышала, как Леха утробно, по-звериному заржал и, согнувшись в три погибели, начал судорожно подматывать туго натянутую леску. Забурлила вода, и Хозяйка показалась на поверхности, отчаянно пытаясь вырваться. Остро отточенные якорьки «драча» впились в ее хвостовой плавник.
Не раздумывая, Надя молниеносным движением развернула стрелу крана в сторону реки и на всю мощь включила ревун. Леха испуганно поднял голову и увидел, что прямо на него падают сверху стальные крючья. Он представил себе, как они сейчас ухватят его за бока и подкинут выше сосен. Ужас сковал браконьера.
— А-а-а-а! — закричал он и, потеряв равновесие, плюхнулся в реку. Оборвав леску, Хозяйка скрылась в омуте.
Холодная купель привела Леху в чувство, и во владениях Хозяйки он больше не появлялся. А вот Надя чуть не пострадала.
На производственной летучке, когда подбивали итоги соревнования, прораб предложил лишить Надю прогрессивки и объявить порицание за оскорбление действием рыболова-спортсмена. Однако бригадир защитил Надю:
— Никакого оскорбления, да еще действием, она не допускала, а просто проявила бдительность в охране окружающей среды. Как и полагается советскому человеку.
С этим все согласились. Хотя Надя совсем и не имела в виду столь высоких материй, когда она заступилась за Хозяйку. Ей просто хотелось, чтобы и после того, как откроют здравницу, Хозяйка жила в облюбованном ею омутке. И чтобы ее ловкостью, силой любовались те, кто, может быть, после лечебных процедур спустятся к реке или рано утром выйдут на балкон, чтобы заняться облегченной, «щадящей» зарядкой…
Если быть точным, то Ветровых на С-ом заводе «Торгмаш» — двое, и оба Николаи. Только старший Ветров уже не один десяток лет трудится слесарем-сборщиком, а вот его сын, инженер, служит в отделе новой техники. И речь дальше пойдет именно о нем, молодом Ветрове.
Так вот, нельзя сказать, что Коля Ветров легкомысленный или ветреный человек (последнее, впрочем, оправдывалось бы его фамилией). Нет, он всегда отличался исполнительностью, точностью, всегда серьезно вникал в порученные ему дела. И все же в кругу знакомых слыл он непоседой. Бывало, позвонят ему на службу:
— Попросите, пожалуйста, к телефону Ветрова.
И слышат в ответ:
— Рады бы, да не можем. Он в отъезде.
Через неделю опять кто-нибудь звонит:
— Николая Ветрова.
— Отсутствует Ветров, в командировке он.
В третий раз такая же картина:
— Коля, это ты?
— Нет, это не он. Коля срочно вылетел в Ташкент.
А если учесть, что в телефонной трубке то и дело звучат юные девичьи голоса, то можно понять, как страдает молодой Ветров из-за своих частых отлучек. Однако эти отлучки расстраивали Николая не сами по себе. Его бесили, выводили из равновесия причины и поводы, по которым ему приходилось покидать родной С-ск. Вот как это обычно бывало.
Вызывает молодого инженера начальство и говорит:
— Ну что ж, Николай Николаевич, работа над новым образцом, как вы знаете, завершена. Пора вам собираться в дорогу.
— Но почему опять мне?
— А как же: вы у нас самый молодой, семьей пока не обзавелись, вам и ехать. Забирайте образец, всю документацию и на аэродром. Счастливого полета!
По молодости ли, по расторопности или по стойкости ко всем командировочным передрягам, но только стал наш Коля Ветров в отделе единственным ходатаем по инстанциям, где утверждаются новые изделия и устанавливаются цены на них. Ох, а что это за изделия! Если бы везти модель лунохода, образец нового лазера или счетно-решающего устройства, а то стыдно сказать!..
И Коля не говорил. Бывало, спросит его подружка, зачем летал аж в самую Москву, Ветров напустит на себя таинственность и промолвит неопределенно:
— Возил на утверждение образец нашей новой продукции.
И точка. Ведь не скажешь же девушке, что на самом деле вез в столицу, в Институт мебели, обыкновенную деревянную табуретку. Не поймет девица, расхохочется. А вояж в подмосковный Загорск, чем он лучше? Пришлось инженеру Н. Ветрову сопровождать… детский конструктор, выпускать который, оказывается, без согласования с НИИ игрушек нельзя.
В город Павлово-на-Оке выпадало нашему Николаю возить садовую тележку, будто модель нового автомобиля. А поездка в Горький вообще была позорной: пришлось Ветрову доставлять туда на согласование с научно-исследовательским институтом архисложное сооружение, которое прибивается к стене и куда люди вешают свои пальто, шапки и шляпы. Догадываетесь, о чем идет речь?