Когда я думаю о работе Кукрыниксов, мне почему-то всегда вспоминается война. В грозные для всех нас годы, когда над Родиной нависла смертельная опасность, Кукрыниксы отдали все свои сбережения на приобретение танка. Могучий «КВ», построенный на деньги художников-сатириков, вероятно, нанес немалый урон врагу. Но нет сомнения в том, что опустошительный урон вражескому стану нанесли и карикатуры Кукрыниксов, их разящая сатира военных лет! Вспомните, с какой силой сарказма и убийственной иронии изображали художники Гитлера, Геринга, Гиммлера, Геббельса, Муссолини, Хорти, Антонеску — шайку кровавых палачей. И надо было обладать убежденностью, несгибаемой верой в правоту народного дела, чтобы изо дня в день клеймить фашистских бонз, у ног которых в ту пору лежала порабощенная Европа!
Художники крепко запомнили горьковские слова о том, что «никогда еще враг не был так смешон, как наш враг», и в полной мере использовали оружие смеха для борьбы с фашистскими варварами. Свою ненависть и презрение к врагу они передавали тысячам и тысячам бойцов, и те начинали глубже понимать, что не так страшен черт, как его малюют в священных книгах, но он действительно жалок и смешон, когда его малюют Кукрыниксы…
Удар Кукрыниксов беспощаден, и потому так боятся их острого, неотразимого пера наши враги. Полистаем подшивки «Правды», комплекты «Крокодила», раскроем листы монографий и альбомов. Сколько по-снайперски точно пораженных мишеней, сколько блистательных попаданий в самое «яблочко»! И какая удивительно глубокая, психологически оправданная трактовка состояния «героя» карикатуры, сколь остроумна ее композиция при кажущейся незамысловатости и простоте! Это мастерство. А бросающаяся в глаза скупость изобразительных средств, умение сказать многое в мелких, казалось бы, второстепенных деталях? Это — тоже мастерство.
В самом начале рассказа об этой бригаде я не случайно упомянул о повале леса. Там действительно удобно действовать втроем. А уместен ли такой бригадный метод в художественном творчестве? Любой искусствовед даст на этот вопрос отрицательный ответ. Но ведь Кукрыниксы-то существуют! Хотя, может быть, и там, в творческой мастерской на улице Горького, введено четкое разделение труда, как на лесной делянке? Один придумывает тему карикатуры, второй рисует, третий дает к ней подпись… Но так может рассуждать лишь человек, очень и очень далекий от того, что называется творчеством, и представляющий его «рабочий» процесс слишком уж примитивно. Каждый профессиональный художник, в том числе и художник-карикатурист, не может сказать вам, что́ у него рождается сначала, что́ потом. Это всегда бывает по-разному. Иногда весь замысел будущего рисунка возникает целиком, иногда одна, и притом не самая важная, его деталь или подробность. Процесс художественного мышления неразрывен, его нельзя разложить по полочкам. И потому-то уникальны, неповторимы Кукрыниксы, что воедино слились их три художественных мысли и три манеры. Три стиля породили один — своеобразный и неповторимый!
Они всегда вместе. Рисунок считается готовым, если он прошел через восприятие трех, если к нему прикоснулись три руки. Когда Кукрыниксы высказывают какое-нибудь мнение по художественным проблемам, это значит, что они сообщают мнение всех трех художников. Если кто-нибудь из них вдруг заболеет, работа прекращается. А уж коли Кукрыниксы в строю, то в строю находятся все трое. Строго поровну делят они обиды и огорчения, удачи и радости тоже приходятся на троих.
Иногда, впрочем, действует в бригаде и разделение труда.
Вспоминается по-особенному жаркий июльский день 1967 года. Какое-то неотложное дело привело меня к Кукрыниксам, и я заехал в их мастерскую на улице Горького. Встретила меня секретарь, милейшая женщина, сотрудничающая с художниками много лет, и заботливо предупредила:
— Товарищи работают.
— Я не помешаю.
Осторожно приоткрыв дверь, я застал следующую сцену. В кресле старинной работы сидел вельможа, закутанный в шубу, лихо набекренив меховую шапку.
В вельможе без труда я узнал Порфирия Никитича Крылова. А у подрамника с натянутым холстом стояли Михаил Васильевич Куприянов и Николай Александрович Соколов. Пристально вглядываясь в натуру, они по очереди подходили к холсту и писали.
На мой немой недоуменный вопрос ответил Николай Александрович:
— Задумали картину к отчетной выставке, но вот с ног сбились, а натуры подходящей не могли найти. Не носят теперь таких «барских» лиц, как у нашего Порфиши. Уговорили. С трудом уговорили его позировать.
Тут заговорила сама «натура»:
— Братцы, вы или пишите, или разговаривайте. А то я шубу сброшу и пива холодного выпью. Невмоготу мне. Двадцать девять градусов тепла в тени…
Но в общем-то обязанности и права делятся сразу на троих бригадников.
Так вышло и с высшим отличием Родины, высшей трудовой заслугой.
С начала 1972 года Героем Социалистического Труда стал Порфирий Никитич Крылов.
Несколько позднее — Николай Александрович Соколов.