За свою довольно долгую редакторскую практику я не знал другого такого сотрудника, не подверженного удручающему нытью. Нечего греха таить, есть такие: то он жалуется на то, что его долго не печатают, то на не совсем удачную, с его точки зрения, литературную правку, а то и на слишком скромное, как ему кажется, материальное вознаграждение. За все счастливые годы сотрудничества с Эмилем Яковлевичем я ничего подобного от него не слышал. Скромность была его второй натурой, и тут, пожалуй, целиком оправдывался избранный писателем псевдоним — Кроткий…
В моем архиве бережно хранится записка Э. Я. Кроткого, которую он написал 2 февраля 1963 года.
«Дорогой мой! — писал он. — Спасибо за добрую творческую помощь, за внимание. Крепко обнимаю вас. Перед отъездом в больницу шлю вам несколько стихотворений. Е. б. ж. (как сокращенно писал Толстой фразу «если буду жив»), первым делом приду к вам с материалом. А то, чего доброго, и в больнице еще напишу».
Но не пришел, не написал… Буквально через несколько дней его не стало…
Вероятно, еще много раз мы будем обращаться к творчеству Эмиля Яковлевича Кроткого, находя в нем стимулы к совершенствованию своей собственной повседневной сатирической работы. И вечно будет звучать в наших ушах и сердцах оставленный им завет:
Уважая эрудицию и опытность нашего квалифицированного читателя, я все же хочу предостеречь его от заблуждения. Ему не следует думать, что заголовок этой статьи — плод небогатой авторской фантазии. Нет, автор нисколько не фантазирует, он просто хочет точно отразить в заголовке суть статьи. А речь пойдет о бригаде, где всяк в нее входящий — герой. Все они герои, без исключения. И герои не в переносном, не в фигуральном, а в прямом смысле слова. Что официально подтверждено соответствующими указами. Так-то вот.
Правда, справедливости ради следует сказать, что бригада немногочисленна, в ней всего три человека. Но ведь в нашем разнообразном народном хозяйстве встречаются и такие. Они, например, особенно удобны для работы в лесу. Двое пилят деревья, третий обрубает сучья, и дело движется, срывов графика нет, ритмичность производства — налицо.
Однако если уточнять, то придется констатировать, что бригада, о которой я веду речь, трудится не в лесу, а в городской местности. Я имею в виду улицу Горького нашей столицы. Именно здесь, под самой крышей многоэтажного дома, расположен производственный участок бригады. Сюда бригадники приезжают ранним утром, включаясь в общий рабочий ритм города. И упорно трудятся до того самого момента, когда проплывает над московскими крышами звук символического вечернего гудка, а улицы надежно забивает будто сорвавшийся с цепи транспорт. Так происходит из года в год, изо дня в день. Лишь свято соблюдаются, как и на остальных производствах, выходные дни и календарные праздники. Все остальное время отдается напряженному труду.
Ну, а продукция? Она известна, как теперь принято писать, не только в нашей стране, а и далеко за ее пределами. И, также вполне в духе времени, эта продукция имеет особый бригадный знак качества. Когда-то этот знак воспринимался с недоумением, был непонятен, а теперь его знает каждый: Кукрыниксы.
Сказав «когда-то», я имел в виду то время, когда в Московском художественном училище — ВХУТЕМАСе — впервые объединились три молодых талантливых художника. И на страницах самодеятельного рукописного журнала училища появился новый автор со странной, труднопроизносимой фамилией. Именно здесь Кукрыниксы начали свой художественный путь.
О творчестве художников написано немало. «За шесть лет своей остроумной, веселой работы они отлично доказали и непрерывность своего роста и ценность своего творчества. Они очень талантливы…» Так сказал о Кукрыниксах Алексей Максимович Горький, сказал более сорока лет назад. Он советовал им не замыкаться в рамках литературных тем, лучше изучать политику дня, года, эпохи, почаще заглядывать в Европу, за все наши рубежи, обличать все, что прячется от гибели на мусорной почве прошлого, в облаках ядовитой и лживой пыли. Каждый, кто более или менее внимательно следит за работой коллектива Кукрыниксов, может без всякой натяжки сказать, что художники добросовестно выполнили все задания, полученные ими от великого пролетарского писателя.