— Что «как вы могли»? Не надо было самой ко мне прижиматься! Рассказали бы всё сразу про своего мужа, и ничего бы этого не было!
— Вы хотите сказать… Вы что, хотите сказать, будто я сама всё это начала?!
— Ладно, замнём! — скривился Юрий. — Мы просто друг друга не поняли. Может, если вы наконец успокоились, мы всё же пройдём в комнату и обсудим то, что намеревались обсудить?
— Я не хочу с вами ни о чём разговаривать! Я… я пожалуюсь на вас! Вы — извращенец!
«Вот подстрял так подстрял! — Юрий мысленно схватился за голову. — А если она и правда позвонит шефу?»
Он решил сменить тему:
— Послушайте, так ваш муж что, знал Pуca… Лаховского? Они были знакомы?
Но беременная, похоже, вовсе не собиралась помогать ему в расследовании убийства. С трудом нагнувшись, она подняла с пола рубашку, положила её рядом с тазом. У Юрия закралась в голову неприятная мысль, что она, возможно, сама «хотела», но по каким–то соображениям «нажала на тормоз» и теперь вот корчит из себя пай–супругу. Может быть, в её глазах то, что происходит между ними — какая–то утончённая игра.
Сука.
— Я всё скажу только тому следователю, который будет заниматься этим после вас! — выкрикнула Русакова, открывая дверь ванной. — А теперь убирайтесь!
Такое обращение не очень–то понравилось Юрию. Ведь эта тварь собиралась реально навредить ему, и вполне вероятно даже, что в результате её заёба его даже выгонят с работы.
«А как бы повела себя Марина в подобной ситуации?»
Юрий был уверен, что уж она–то не стала бы визжать и угрожать.
— А вы знали сестру Лаховского? — спросил он, лишь бы что–то спросить.
— Эту шлюху? Вы её видели? Что она говорила про меня? Это ведь она дала вам наш адрес!
— Если вы что–то знаете, вам лучше обо всём рассказать, — Юрий вновь надел на себя маску следователя. — Любой факт, который может…
Русакова прищурилась.
— Ха, думаешь, я тебе что–то расскажу? Ой, простите, товарищ милиционер, что я вдруг на «ты»…
На Юрия вновь накатила злость.
— Слушай, ты! — он приблизился к беременной почти вплотную. — Давай ты не будешь здесь делать вид, что ты такая вот крутая и… Коли на то пошло, ты ничего не сможешь доказать. А вот за утаивание информации, необходимой следствию, я запросто могу тебя привлечь к сама понимаешь чему.
В глазах Русаковой отразилось понимание.
— Ладно, — сказала она, усмехнувшись. — Так уж и быть, я расскажу всё, что знаю.
Юрий облегчённо вздохнул. Опасность миновала? Похоже на то.
— Вы знаете, я и не хотел ничего такого. Просто так получилось, поймите! Но и на вас тоже есть доля вины. Надо было сразу дать мне понять…
Русакова ничего не ответила. У Юрия появилось подозрение, что она что–то задумала. Хорошо бы знать, что именно. И что у неё за муж? Такое впечатление, что она его боится; наверное, он полный псих. Русаков… Его фамилия пока не всплывала в деле. За что он убил Лаховского (если убил)? Кровь на рубашке — доказательство ли это? Может быть. Надо будет отнести её на экспертизу — совпадёт ли группа крови с группой крови брата Марины? Проклятье, до понедельника ждать придётся, эксперты–то сейчас все отдыхают.
Как, чёрт возьми, они вышли на Нинку? Кто–то их навёл, это ясно. Но вот подозревают ли они? Скорее всего, нет, иначе бы его уже давно нашли и допросили. Вот дерьмо, как глупо всё получилось. Ну а теперь из–за этого Лаховского приходится паниковать, хотя, может быть, паника эта беспочвенна. Они не должны ни о чём догадаться (если, конечно, не проболтается Терехин). Супруга говорила, что про него следователь вообще почти не спрашивал, интересуясь лишь её и Фантазёра отношениями. Что ж, хорошо, если им и в самом деле ничего не известно. Но вдруг (вдруг?!) им, наоборот, известно всё, и они просто осторожничают? Подбираются. Хотят обложить его, как зверя, окружить, заманить в ловушку. Но… откуда бы они могли всё узнать? Фантазёр убит, Люси всяко вне подозрений, да и Толстый пока ещё не проговорился, если не врёт. Так что не стоит, наверное, и расстраиваться раньше времени.
Неожиданно Русакова отвлекли. В 18-ой буйствовал легендарный Мессия, пришлось его связывать и колоть снотворное. И только после этого санитар вспомнил, что в два он должен был быть у Мариши. А сейчас уже без пятнадцати. Звякнуть, что ли, домой, предупредить Нинку, что на обед не пойду? А, не сдохнет. Пускай ждёт, ей это пойдёт на пользу.
От рассказанного Русаковой следователь несколько ошалел — услышанное не укладывалось в его голову. Марина и она, оказывается, раньше были подругами, но после того, как Лаховский лёг в больницу, отношения между ними вскоре испортились. Нина Голикова нашла себе другого парня — Юрия Русакова, который в то время считался парнем Марины! «Почему она мне об этом ничего не сказала? Считала это неважным или рассчитывала, что я всё равно узнаю обо всём сам?». Вдобавок, они с Мариной учились когда–то в одном классе (этот факт Юрию был уже кажется, известен, но он почему–то совсем про него забыл), и ещё:
