- Ибо я человек штатский и смотрю на вещи с гражданской, а не с военной точки зрения. Пусть трудности, над которыми мы бьемся, чуть ли не жизнеопасны, я - в качестве уполномоченного нации в целом - обязан верить, что из них есть выход. - Он стукнул себя по ожиревшей груди, меж тем как Терра, в позе, выражающей абсолютное внимание, обдумывал вопрос, когда и где нация в целом уполномочивала этого господина на что бы то ни было... - А посему, - заключил Ланна, - нечего ждать от меня поступков в духе какого-нибудь легковесного удальца-генерала! Ни слова против армии! Она создала прусско-германскую империю, я горд, что принадлежу к ней, без пестрого мундира министр теряет половину власти. Но так же, как этим убеждением Бисмарка, я могу похвалиться и присущим ему Гражданским мужеством. Перед совестью великого канцлера пасовали все генеральские причуды. - Министр говорил все более раздраженным тоном и теребил томик Гете, брошенный на плюшевую скатерть, а Терра тем временем задавал себе вопрос: не потому ли настоящий Бисмарк так ладил с генералами, что между Их и его склонностями не оставалось места для конфликтов?
Но тут Ланна, стоя во весь рост, как монумент, выкрикнул хрипло и угрожающе:
- Чтобы я зависел от военных поставщиков и офицеров, заключающих между собой сделки с помощью моих ближайших сотрудников? Они переоценивают мое терпение! - Глухой удар томиком Гете.
Терра понял две истины: откуда министр черпает свое свободомыслие - и затем, что Ланна не в такой мере обманут, как предполагали обманщики. Он тоже встал и почтительно выжидал. Чем же намерен этот неподкупный штатский обуздать зарвавшуюся военщину? Ланна продлил напряжение; он поднялся на ступеньку, ведущую к дамскому письменному столику и бюсту Гете, встал между ними и схватил огромный карандаш, тех же размеров, что и карандаши Бисмарка. Дирижерское постукивание по столику, и государственный муж начал свою партию.
- Я сам, в качестве руководящего политического деятеля, построю флот. Отбивание такта в воздухе, где еще не отзвучали только что произнесенные слова. - Никто тогда не посмеет сказать, будто я не забочусь о господствующем положении Германии как на море, так и на суше. Я побью господ военных их же оружием. - Широкий взмах гигантским карандашом над головой Гете. Затем медленно и веско: - Это ли не политика в истинном смысле слова!
Он сошел с возвышения, с размаху погрузился в подушки и кивнул гостю: "Идите сюда!" Кивок выражал благоволение и приказ, был ласковым, но при этом величавым, рассчитанным на то, чтобы внушить собеседнику трепет. Кто способен так кивать, пожалуй, в самом деле имеет право властвовать над людьми!.. Всем своим видом давая понять, как лестно его доверие, Ланна произнес:
- Рассудите сами, дорогой друг, что это значит: флот, задуманный и построенный буржуазными инженерами, руководимый буржуазным офицерством в непрестанно увеличиваемый, с оглядкой на величайшую в мире буржуазную державу, Англию. Это значит, что мы делаем огромный шаг в сторону демократизации, и никто этого не видит. Никто и не должен видеть, - добавил он беспечно и Лукаво, с ямочками и подмигиваниями. - Он оглянулся на дверь и лишь затем произнес: - Мы с императором настроены очень лево.
Сидевший на краешке стула Терра мигом сообразил, что это должно быть разглашено, но не через печать, а устно, отсюда и "дорогой друг", от которого он все еще не мог опомниться. Поразительная, виртуозная способность распознавать людей! Когда дело касалось его интересов, этот человек с практическим складом ума становился проницательным психологом. "Ведь я идеалист, любящий говорить прямо в глаза неприятные истины. Он оценил меня с точки зрения возможных выгод и опасностей, так же как оценивает своих конкурентов на пост канцлера: да, и меня, пресмыкающегося в пыли".
- Вас удивляет моя откровенность, но я ничем не рискую, - продолжал Ланна, очевидно разгадав и эти мысли. - Кто поймет меня? Во всяком случае, не господин Кнак, если он когда-нибудь и будет представлять перед нами буржуазию. Господин Кнак организует пангерманский союз. Ему и в голову не приходит, что с таким оружием в руках мало-мальски целеустремленная буржуазия может добиться демократии раньше, чем та возникнет естественным путем. Единственное его стремление - стать военным деятелем в штатском и приобрести юнкерскую импозантность. - Подмигивая и пожимая плечами: - Наша буржуазия слишком молода. К тому же господин Кнак боится своих рабочих. Затем серьезно и твердо: - Все эти обстоятельства имперский министр должен учитывать, как активные факторы. А во внешней политике у него руки развязаны.
- Поскольку его внешняя политика направлена против Англии, если мне позволено будет напомнить. Ибо так угодно господину Кнаку.
- Совершенно верно, мы строим флот. Из этого не следует, что мы хотим войны с Англией. Империя - это мир.
- Вы намерены пересмотреть Франкфуртский мир{191}? - спросил Терра, подымая брови.
Статс-секретарь опешил, на лбу появилась складка. Затем он решил принять этот выпад благодушно.
