Джиффорд, хотя и был озадачен таким оборотом дела, но сразу решил извлечь выгоду из этой встречи. Поэтому, спокойно улыбаясь, обратился к Кингтону:
— Мне очень приятно познакомиться с вами, я уже давно хотел сделать разоблачения, но не знал, куда обратиться, чтобы при этом не пострадать. Готов служить вам во всех отношениях.
После некоторых расспросов Кингтон и Джиффорд заключили союз. Джиффорд дал обязательство сообщать Кингтону о всех деяниях участников заговора и с этого момента стал вести двойную игру, причем его услуги Кинггону оплачивались, конечно, звонкой монетой.
Когда Полей явился к Джиффорду, тот как раз нуждался в надежном посыльном к Кингтону. Познакомившись с судьбой Андрея, он предложил ему поступить к нему на службу и отправил его в Лондон с письмом.
Полей явился в Лондон, Кингтон позаботился пристроить его на службу в полиции и сделать посредником в своей переписке с Джиффордом.
В письме, доставленном Кингтону Полеем, говорилось:
«Ваше мнение относительно Грегори и Фелиппса совершенно верно, но я полагаю, что их незачем арестовывать, а лучше склонить на свою сторону путем подкупа. Грегори обладает особым искусством вскрывать письма и снова запечатывать их, Фелиппс же умеет подобрать ключ к любому шифру. Оба могут пригодиться».
Грегори был членом сообщества Баллара и постоянным посетителем квартиры Мода. Таким образом, все нити заговора были в руках Кингтона довольно продолжительное время, а полиция могла действовать довольно успешно. Главную роль в этом играл Кингтон.
Французский посланник Шатонэф работал в кабинете вместе со своим секретарем Жереллем. Просматривая бумаги, он время от времени вздыхал. Наконец сказал:
— Я очень хотел бы избавиться от всей этой переписки! Роль посланника как-то не вяжется с ролью почтовой конторы для врагов королевы!
— Сожгите всю эту корреспонденцию, и вы избавитесь от всяких затруднений! — посоветовал ему секретарь.
— Вероятно, я так и сделаю. В течение месяца я решу этот вопрос, а пока припрячьте все это, — сказал посланник и удалился из кабинета.
Немного спустя вошел Кингтон и приветливо поздоровался с Жереллем.
— Вы пришли очень кстати, — сказал француз, — в течение месяца я сдам вам весь запас накопившихся для королевы писем.
Кингтон обрадовался и условился с Жереллем, что он познакомит его с Грегори и Фелиппсом.
Встретившись после этого со своим начальником Валингэмом, он предложил ему:
— Милорд, необходимо королеве Марии Стюарт в Чартлее предоставить возможность свободно переписываться, тогда в наших руках будут несомненные улики.
Валингэм с восторгом принял это предложение и дал свое согласие. Грегори и Фелиппс были подкуплены без всяких затруднений, вступили на службу к Валингэму, но вместе с тем продолжали общаться с заговорщиками, чтобы оставаться в курсе дела.
Амиас Полэт получил необходимые указания от Валингэма и принял деятельное участие в этом провокационном деле. Вся переписка королевы теперь шла через руки Валингэма и его приспешников, все ее планы и намерения были известны ему. Это и объяснило перемену в обращении и чрезвычайную любезность и предупредительность сэра Полэта по отношению к Марии Стюарт.
Но, расставляя сети Марии Стюарт и ее приверженцам, Кингтон через своих агентов установил строгое наблюдение за тем, что происходило в кабинетах Мадрида, Парижа, Рима и даже в немецких придворных сферах. Для этих целей ему понадобилось значительное число агентов, которые, кроме своих прямых обязанностей, должны были еще следить друг за другом. Джиффорд, Полей и Мод были отправлены им во Францию. Вербуя новых агентов, он обратил внимание на рослого, веселого, добродушного молодого человека по имени Тичборн. Имущественное положение парня находилось далеко не в блестящем состоянии и из-за легкомыслия ему пришлось вести в Лондоне довольно сомнительное существование.
Однажды в обществе, где присутствовал и Кингтон, Тичборн позволил себе отозваться несколько пренебрежительно о британцах и всех приверженцах короля Иакова. Кингтон принял это к сведению и надеялся использовать это таким же образом, как то ему удалось с Джиффордом.
По уходе гостей Кингтон под благовидным предлогом задержался с Тичборном.
— Если я не ошибаюсь, — сказал ему Кингтон, — вы — приверженец несчастной королевы Марии?
— Я — шотландец, — ответил Тичборн, — а потому это естественно. А вы?
— Что касается меня, то… Скажите, вы посвящены в подробности заговора?
— Заговора? — переспросил Тичбор, чрезвычайно удивленный.
— Да! Существует заговор освободить Марию Стюарт и возвести ее на английский престол.
— Боже мой! И вы — участник этого заговора!
— Да! Я предполагал, что и вы — наш единомышленник, я был неосторожен, но надеюсь, что имею дело с честным человеком, который не станет доносить на меня!
— Будьте покойны — поспешно заявил Тичборн. — Я вообще никогда не выдаю, а тем более приверженцев Марии, напротив, если вы ближе познакомите меня с этим делом, то убедитесь, что я с готовностью приму участие в нем и готов на самопожертвование.
