Он раздумывает о своей судьбе. Решает целиком посвятить себя трудной, но благородной деятельности, борьбе за правду, свободу, пожертвовать всем, даже жизнью, если потребуется, для счастья и блага своей родины, для общенародных интересов. Долгие годы он проведет в настойчивом, упорном труде и осуществит свои идеалы, преодолев все препятствия, могущие возникнуть на его пути, на пути добродетели, с которого он никогда не свернет.
Он попытался представить, каким он будет по прошествии многих лет. Сердце у него учащенно забилось, и приятное, блаженное чувство охватило его при мысли о своих успехах и о том благе, которое он принесет своей стране, своему народу.
Вдруг он услышал странный, таинственный шелест и вздрогнул, увидев перед собой крылатое существо — вилу, женщину чарующей, неземной красоты, о каких только в песнях поется.
В испуге он закрыл глаза, не смея взглянуть на дивное видение, но оно коснулось его лица крылом. И, ощутив райское блаженство, он уже смелее взглянул на волшебницу, и ему показалось, что он знаком с ней давным-давно.
— Кто ты? — спросил он.
— Ты не должен знать об этом. Я пришла показать тебе будущее. Следуй за мной!
И он пошел.
Они шли долго, пока не вышли на большую, уходящую в бесконечность равнину.
— Что ты видишь? — спросила она его.
— Ничего.
Она коснулась крылом его лба, провела по глазам, и вдруг он увидел вдалеке людей. Их было много, но стояли они не на одном уровне, а как бы на широкой лестнице, постепенно восходя от земли до самого верха.
— Что это?
— Это разные положения в обществе.
Смотрит он на этих людей, а там шум, крик, драки. Все толкаются, душат друг друга, раздаются пощечины, поднимаются на цыпочки, продираются изо всех сил, все стараются вскарабкаться как можно выше.
Он оглянулся вокруг себя, но волшебница, которая привела его сюда, исчезла.
Он почувствовал сильное, непреодолимое желание присоединиться к этим людям.
И смешался с толпой.
Он попал к тем, что стояли ниже всех и трудились изо всех сил, страстно желая подняться выше.
Он работал долго, долго, но не мог подняться ни на одну ступень, пока перед ним снова не появилась волшебница, которая привела его сюда.
— Чего ты хочешь? — спросила она.
— Подняться хотя бы на одну ступеньку.
— Это можно, но не тем путем, каким ты пошел.
— Что мне мешает?
Она коснулась крылом его груди, и он почувствовал приятную дрожь и облегчение, а оглянувшись, увидел, что шагнул вперед.
— Хочешь подняться выше?
— Да, хочу.
Она снова коснулась его груди, и он опять немного поднялся.
— Хочешь еще?
Но теперь он оказался уже во власти одного всепоглощающего желания — подняться на самый верх.
— Еще, и как можно выше! — сказал он.
Она опять коснулась его груди, ударила крылом по лбу, и он поднялся к тем, что стояли выше всех.
Он почувствовал себя довольным и счастливым и с благодарностью посмотрел на ту, которая его осчастливила.
— Что ты сделала, чтобы я смог подняться так высоко? — спросил он.
— Я отняла у тебя твердость характера, честность и добрую долю ума. Вот что мешало тебе подняться выше всех.
Он испугался и задрожал.
— Теперь вернемся, ты видел все, — сказала волшебница, и они оказались в той же комнате.
— Что ты мне показала?
— Твое будущее! — ответила она и исчезла.
Он поник головой и горестно, тяжело вздохнул.
Господин министр вздрогнул и проснулся. «Ну теперь уж все равно!» — подумал он и равнодушно заснул.
В одной старой книге прочел я интересный рассказ. Черт его знает как попала ко мне эта книга о каких-то смешных временах, когда было много свободолюбивых законов, а свободы ни малейшей; произносились речи и писались книги о сельском хозяйстве, но никто ничего не сеял; народ пичкали моральными поучениями, а нравственность хромала на обе ноги; у каждого ума палата, да никакого толку; всюду твердили об экономии и благосостоянии, а между тем все разбазаривалось, и всякий ростовщик и жулик мог за гроши купить себе титул «Великий патриот».
Автор этого странного рассказа, или путевых очерков (право, я и сам не знаю, как назвать это сочинение с точки зрения литературного жанра, однако специалистов я не хотел спрашивать, так как они, по утвердившемуся в Сербии обычаю, без всякого сомнения, направили бы этот вопрос на обсуждение кассационного суда. Кстати сказать, это прекрасный обычай. Назначаются люди, которые должны думать по своей служебной обязанности, они и думают, а все остальные живут себе припеваючи), — так вот, автор этого странного рассказа, или путевых очерков, начинает так:
«Пятьдесят лет своей жизни провел я в путешествиях по свету. Много видел я городов, много сел, стран, людей и народов, но ничто меня так не удивило, как одно маленькое племя, живущее в прекрасном, благодатном краю. Я расскажу вам об этом счастливом народе, хотя заранее знаю, что ни одна живая душа не поверит мне ни теперь, если мой рассказ и попадет кому-нибудь в руки, ни даже после моей смерти».