— Простите, сударь, — любезно сказал он нежным, тонким голосом, — я только что кончил свою обычную молитву, которую читаю всегда перед тем, как сесть за работу. Теперь, в связи с трагическими событиями на юге нашей любимой родины, молитва имеет особенно большой смысл.
— Если набеги продолжатся, это может привести к войне? — спросил я.
— О нет, такой опасности нет.
— Мне кажется, господин министр, уже то опасно, что ежедневно разоряют целую область вашей страны и убивают людей?
— Да, убивают, но мы ведь не можем быть такими же некультурными и дикими, как… Холодно, сквозит откуда-то. Сколько раз я говорил этим несчастным служителям, чтобы в моей комнате температура всегда была шестнадцать с половиной градусов, но все без толку… — прервал господин министр начатый разговор и позвонил в колокольчик.
Служитель вошел, поклонился, при этом ордена зазвенели у него на груди.
— Скажите, ради бога, разве я не говорил, чтобы в моем кабинете всегда была температура шестнадцать с половиной градусов? Опять холодно; да еще сквозняк, просто хоть замерзай!
— Но, господин министр, термометр показывает семнадцать градусов! — вежливо ответил служитель и поклонился.
— Тогда хорошо, — довольный ответом, произнес министр. — Можете идти.
Служитель вновь низко поклонился и вышел.
— Поверьте, проклятая температура доставляет мне массу хлопот, ведь температура для армии — это все. Если не поддерживается нужная температура, армия никуда не годится… Все утро я готовил приказ всем войсковым подразделениям… Вот он, могу вам прочесть:
«В связи с тем, что в последнее время на южные районы нашей страны участились набеги анутов, приказываю: ежедневно солдаты должны по команде молиться всевышнему о спасении дорогой и милой родины, омытой кровью наших героических предков. Подходящую для такого случая молитву выбирает армейский священник: кончаться же она должна так: «Да ниспошлет милостивый бог добрым, тихим и праведным гражданам, павшим жертвами зверского насилия диких анутов, райское житье! Упокой, господи, их праведные патриотические души! Пусть они мирно покоятся в земле Страдии, которую искренне и горячо любили. Слава им!» Солдаты и офицеры должны произносить молитву хором, набожными, скорбными голосами. Засим, вытянувшись во фронт, гордо и с достоинством, как то приличествует храбрым сыновьям нашей страны, они должны трижды громко возгласить под звуки труб и барабанов: «Да здравствует Страдия, долой анутов!» Все это надлежит проводить, соблюдая порядок и все предосторожности, ибо от этого зависит судьба нашей любимой родины. Благополучно проделав все это, воинские отряды должны под звуки марша победоносно пройти со знаменем по улицам; при этом солдаты должны отбивать шаг так, чтобы мозги переворачивались в голове. Дело это не терпит отлагательства, а посему о выполнении его приказываю немедленно представить подробное донесение. Одновременно строжайше требую обратить особое внимание на температуру в казармах, создав тем самым главное условие укрепления армии».
— Если приказ придет вовремя, он, видимо, принесет пользу.
— Я поэтому и торопился, и, слава богу, приказ заблаговременно, за целый час до вашего прихода, полностью передан по телеграфу. Если бы я не сообразил направить его вовремя, могла бы произойти масса неприятностей.
— Вы правы! — чтобы хоть что-то сказать, проронил я, не представляя себе, что, собственно, могло произойти плохого.