Процессия двинулась.
Когда подошли к дому премьер-министра, уже спустился вечер. Иностранца скорее внесли, чем ввели, в дом, за ним вошли все министры и сановники, а толпа все не расходилась, продолжая с любопытством глазеть в окна или просто стоять, уставившись на дом.
На следующий день с поздравлениями к великому иностранцу начали стекаться депутации народа, а еще на заре к дому премьер-министра медленно подъехала тяжело нагруженная разными орденами карета.
Само собой разумеется, иностранец тут же был избран почетным председателем министерств, почетным председателем городской управы, президентом Академии наук и председателем всевозможных благотворительных обществ и товариществ, а в Страдии их было множество, имелось даже Общество основания обществ. Все города избрали его почетным гражданином, ремесленники провозгласили своим покровителем, а один из полков был в его честь назван «могучий полк Хория».
Все газеты приветствовали его пространными статьями, многие поместили и его фотографию. В честь именитого гостя чиновники получили повышения, полицейские — и повышения, и награждения; были также открыты многочисленные новые учреждения, в которые приняли много новых чиновников.
Двое суток продолжалось бурное веселье. Гремела музыка, звонили в колокола, стреляли из пушек, звенели песни, рекой лилось вино.
На третий день одуревшие от веселья министры, вынужденные жертвовать своим отдыхом во имя счастья страны и народа, в полном составе собрались на заседание для завершения переговоров с Хорием и подписания эпохального договора о займе.
Вначале велись частные разговоры. (Я забыл сказать, что во время веселья чемодан находился под сильной охраной.)
— Надолго ли вы задержитесь здесь? — спросил его премьер-министр.
— Пока не кончу дела, а оно еще потребует времени!
Слова «потребует времени» встревожили министров.
— Вы полагаете, что потребуется еще время?
— Конечно. Такое уж дело.
— Нам известны ваши условия, вам — наши, и я думаю, что никаких помех не должно возникнуть, — сказал министр финансов.
— Помех? — испугался иностранец.
— Да. Я уверен, что их не будет!
— И я надеюсь!
— В таком случае мы можем сейчас же подписать договор! — продолжал премьер-министр.
— Договор?
— Да!
— Договор подписан, и завтра с утра я отправлюсь в путь, но навсегда сохраню благодарность за такую встречу. Говоря откровенно, я очень смущен и не совсем понимаю, что со мной произошло. Правда, я в этой стране впервые, но мне и во сне не снилось, что неизвестного могут так встречать. Мне кажется, что это сон.
— Так вы подписали договор? — воскликнули все в один голос.
— Вот он! — сказал иностранец и, вынув из кармана листок бумаги с текстом договора, принялся читать на своем языке. Договор был заключен между ним и продавцом слив, живущим в глубине Страдии, который с такого-то числа обязывался поставить ему такое-то количество слив для изготовления повидла.
После оглашения такого глупого договора иностранец был тайно изгнан из Страдии. А как еще могло поступить столь мудрое и цивилизованное государство? Через три дня правительственные газеты поместили такую заметку:
«Правительство энергично содействует заключению договора о новом займе, и, по всем данным, уже в конце этого месяца мы получим часть денег».
Народ поговорил немного о Хории и перестал. Все пошло своим чередом.
Размышляя над последним событием, я пришел в восторг от всеобщей гармонии в Страдии. Здесь не только министры симпатичные и достойные люди, но, как я заметил, и глава церкви остроумный и талантливый человек. Кто бы мог догадаться в час, когда решается судьба государства, запеть над чемоданом торговца божественный гимн, оказав тем самым огромную помощь трудолюбивому правительству в его великих подвигах. Как не быть удаче при такой слаженной работе?
Я решил при первом же удобном случае посетить мудрого отца, главу церкви, чтобы поближе познакомиться с этим великим страдианином…