Услышав это, я спросил одного из депутатов:
— У вас много военных кораблей?
— Нет.
— Сколько же все-таки?
— Сейчас ни одного!
Я был просто поражен. Заметив это, он удивился в свою очередь:
— Что вас удивляет?
— Я слышу, что вы обсуждаете закон о…
— Да, — перебил он меня, — обсуждаем закон об укреплении флота, и это необходимо, так как до сих пор у нас такого закона не было.
— А Страдия имеет выход к морю?
— Пока нет.
— Так зачем же вам этот закон?
Депутат рассмеялся.
— Некогда наша страна, сударь, граничила с двумя морями, и народ мечтает восстановить ее былое могущество. Как видите, мы этого и добиваемся.
— О, тогда другое дело, — сказал я, как бы извиняясь. — Теперь я понял и могу с уверенностью заявить, что под таким мудрым и патриотическим управлением Страдия станет воистину великой и могущественной державой, если вы и впредь будете печься о ней столь же искренне и энергично.
На следующий день я услышал, что кабинет пал. Всюду — на улицах, в кофейнях и чайных домах — раздавались веселые песни. Со всех концов Страдии прибывали делегации, чтобы приветствовать новое правительство. Многочисленные газеты были забиты телеграммами и заявлениями преданных граждан. Все заявления и поздравления, как две капли воды похожие одно на другое, различались лишь именами и подписями. Вот одно:
«Председателю совета министров, господину…
Господин председатель!
Ваш патриотизм и великие дела на благо нашей любимой родины широко известны всей Страдии. Народ нашего округа с радостью приветствует ваш приход к кормилу правления, ибо все мы твердо убеждены, что только вы с вашими сподвижниками в состоянии вывести страну из тяжелого положения, из беды, в которую ввергли ее вредной, антипатриотической политикой ваши предшественники.
Со слезами радости на глазах мы провозглашаем: да здравствует новое правительство!
От имени пятисот человек
Заявления были примерно такого рода:
«Я был приверженцем старого режима, но сегодня, после прихода к власти нового кабинета, полностью убедившись в том, что бывшее правительство действовало во вред государству и что только новое правительство в состоянии повести страну лучшим путем и осуществить великие народные идеалы, заявляю, что отныне всеми силами буду помогать новому правительству и всегда и везде буду осуждать провалившийся режим, вызвавший возмущение всех порядочных людей».
Во многих газетах, еще вчера восторгавшихся каждым шагом ныне павшего правительства, я читал статьи, резко его порицающие и до небес восхваляющие покое правительство.
Просмотрев комплект газет с начала года, я убедился, что то же самое происходит при всякой новой смене кабинетов. Каждое новое правительство приветствовалось как единственно достойное, а бывшее обзывалось предательским, вредным, страшным, гнусным.
Причем заявления и приветствия были от одних и тех же лиц, так же как одни и те же лица входили в состав депутаций.
Особенно торопились с выражением преданности новому правительству чиновники, в противном случае они поставили бы себя в опасное положение и рисковали бы потерять место. Таких чудаков находилось мало, и в обществе сложилось о них весьма нелестное мнение, ибо они нарушали хороший, твердо установившийся в Страдии обычай.
Я говорил с одним весьма уважаемым чиновником о его приятеле, который не пожелал приветствовать новое правительство с приходом к власти и был уволен с должности.
— Он производит впечатление умного человека, — заметил я.
— Сумасшедший! — ответил тот холодно.
— Я бы не сказал!
— Оставьте, пожалуйста! Этот фанатик, видите ли, предпочитает с семьей голодать, вместо того чтобы, как все добропорядочные люди, делать свое дело.
Все, к кому бы я ни обратился с расспросами о таких людях, отзывались о них точно так же, и, более того, общество смотрело на них с презрением, хотя и жалело их.