Голова сахара полностью

Д а в и д. Эх, сынок, все я верно говорю! И не думай, что не так! Но вы-то скажите мне, будете вы этого вора судить или не будете? Мне ведь знать надо, чтоб решить, что дальше делать…

С у д ь я. Ты, Штрбац, болван. Судить барсука! Да ты рехнулся, милый человек!

Д а в и д (якобы оскорбившись, сердито). Зачем же так, почтенный господин? Бедный мужик почитает порядок и закон ваш, пришел у вас защиты просить, а вы: «Ты болван!», «Ты рехнулся!»

С у д ь я. Ты, Давид, что? На меня пальцем показываешь? Смотри у меня!..

Д а в и д (продолжает спокойнее). Ежели бы я рехнулся, то сидел бы в сумасшедшем доме, а не толковал бы сейчас с царскими слугами. Разве не так? А барсука вы должны осудить! Не осудите, я в реку брошусь, в Врбас… Не посмею жене на глаза показаться…

С у д ь я. Неужели она у тебя такая злая?

Д а в и д. Э, господин, не дай бог с такой жить! Разозлится, готова царство, как говорится, на куски разнести. Уж и не знаю, почтенный и высокочтимый господин, какой черт меня попутал вдову взять в жены. Не иначе, лишусь я через нее головы.

П и с а р ь. Разве ты вдову женил?

Д а в и д. Как ты сказал?

П и с а р ь. Вдову женил, спрашиваю?

Д а в и д. Молод ты еще, сынок! Не суйся в разговор, ежели ничего не смыслишь. «Вдову женил…»

С у д ь я. Вы не понимаете друг друга. Меня ты лучше поймешь. Ты на своей этой нынешней жене женился как на вдове или как на девице? Теперь понимаешь?

Д а в и д (удивленно). Ну, господин, не будь хоть ты дураком! Как это я могу жениться на своей собственной жене.

П и с а р ь (настойчиво, стремясь объяснить как можно проще). Была ли, я спрашиваю, прежде твоя нынешняя жена жената?

Д а в и д. «Жена жената»?! (Удивленно крестится и, не выпуская из рук мешка, ходит по комнате.) «Жена жената»?! Неужто в вашей стране такое бывает?

С у д ь я (после долгого размышления). Сколько лет твоей жене?

Д а в и д. Да лет тридцать, наверное, а…

П и с а р ь. Молодая еще!

Д а в и д. Конечно, молодая… передние зубы еще не выпали…

П и с а р ь. А если она молодая, значит, ты ее женил девушкой?

Д а в и д (крайне удивлен). Да ты что?! Как же я жену девушкой женю? Что это будет? Ей-богу, сынок, видать, мало что ты еще в этом смыслишь. Зачем же я жене девушку приведу?

С у д ь я (встрепенулся). Понял, ты ее к себе в дом привел как вдову или как девушку?

Д а в и д. Э, теперь и я понял! Привел я ее к себе в дом вдовой. А до того она уже три раза была замужем. Я ее из четвертых рук получил. (Все смеются. Судья что-то записывает.) По правде сказать, почтенный господин, злонравная она баба, занозистая и сварливая, а к тому же, чего уж скрывать, из поповской породы, но шибко умная и ученая. Как начнет параграпы низать, у меня аж голова кругом идет. Но злая, не приведи господь!

С у д ь я. Что же ты не пожалуешься священнику? Пусть бы он ее отругал.

Д а в и д. Кому, говоришь, пожаловаться?

С у д ь я. Вашему священнику.

Д а в и д. А кто это «священник»?

П и с а р ь. Поп, Давид, поп.

Д а в и д. А, поп! Жаловался я раза два-три, да он говорит: «Поскольку она, Давид, в церкви не венчана, под церковные параграпы не подходит. Жалуйся, говорит, на нее в славный суд. Может, найдется на нее какой параграп, ибо у нонешнего ихнего императора на все про все есть законы».

С у д ь я. А почему ж ты с ней не венчался?

Д а в и д. Поп много берет за венчание!

С у д ь я. Сколько же?

Д а в и д. Берет он, милок, сорок воринтов, а она щербатая, и пяти не стоит…

С у д ь я. Ну, если злая и невенчанная — прогони ее! Вполне можешь ее прогнать.

Д а в и д. Давно бы так сделал, но не получается. Жалко мне ее… Сказал бы тебе, да стыдно…

С у д ь я. Чего ж стыдиться-то?

Д а в и д. Вот ты говоришь — «прогони»! А как я ее прогоню, ежели люблю ее, прости меня, боже, грешного! Мила она мне, храни ее господь! Знаешь, почтенный и высокочтимый господин, невенчанная-то жена милей, чем венчанная! Это я теперь сам знаю, как говорится, проштудировал! Прямо скажу, привык я к ней. Но ежели разозлится, удавить готов! Не дал бы мне летось, на лукин день, возле Кадина омута один царский жандарм дельный совет, не толковал бы я нынче здесь с вами, а давно уже гнил бы в сырой земле. Насыпал мне человек табаку в трубку, спасибо ему, а на прощанье сказал: «Умный ты, Давид, и сообразительный…»

П и с а р ь (с усмешкой). Уж и «умный» и «сообразительный»?!