Голова сахара полностью

Гляди, сударь, видишь, как он прислушивается, не шуршит ли где кукуруза? Ох, чтоб тебе сдохнуть! (Бьет барсука по морде и вдруг громко вскрикивает.) Берегитесь, господа мои! Вырвался! Ой, горе мне, что я натворил!

Барсук, оказавшись на полу, нахохлился, зло зыркнул по сторонам и заметался по помещению суда. То к дверям кинется, то к окну, то под один стол заберется, то — под другой; то засеменит к дверям, а потом вдруг бросается судье под ноги.

Вон он! Между ног у тебя! Берегись, сударь! Ой, беда, ежели с тобой что случится, ни в жисть твоей госпоже не посмеем ни я, ни ты на глаза показаться! (С трудом ловит барсука и связывает его.)

П и с а р ь (бледный от страха). Зачем его выпустил, осел?

Д а в и д. Это кому ты говоришь, осел?

С у д ь я. Зачем ты его развязал, болван?!

Д а в и д (смеется). Да погодите, люди добрые, дайте отдышаться! Я тебя спрашивал: «Дозволь, господин?» Ты сказал: «Позволяю, Давид, позволяю». Ну так кто же виноват? Ей-богу, не я! Я слушаю, что мне говорят старшие…

С у д ь я. Ты, Давид, вроде болван, а вроде и нет…

Д а в и д. Спасибо тебе за такие слова — ты как-никак старший и поученее меня будешь!

С у д ь я. Зачем ты притащил этого вора в суд? Почему сразу на делянке не убил?

Д а в и д. Э, будь я дурнем, может, так бы и сделал, ежели не знал бы нонешних порядков и законов. Да только что ж мне перед тобой хитрить, почтенный господин, знаю я нонешние законы и никогда их не нарушу. Не пойду против закона, хоть убей!.. Помню, когда я еще законов ваших не знал, убил я на той самой делянке одного барсука. Может, брат был этому вору. Поймал меня тогда императорский лесничий и штраф взял — пять воринтов. Деньги в карман спрятал, а мне строго-настрого наказал: «Не смей, говорит, больше так поступать, нонешний закон и барсука защищает!» Ну, а ежели защищает, так пусть его и судит, раз он ущерб причинил. У меня ведь всего и есть что щербатая жена да делянка кукурузы, которую этот вор разорил и с землей сровнял. Засохли бедные початки. Как иду мимо делянки, тоска и печаль берет. До того жалобно стонут горемычные поломанные стебли кукурузы, будто бы отмщении и справедливости молят! (Всхлипывает.) Только и была у меня одна делянка, да и ту…

П и с а р ь (с усмешкой). А как делянка-то называется? Славному суду это тоже знать надо.

Д а в и д (скалится). Да она чудно прозывается, сынок: «Н и  Д а в и д о в а, н и  ц а р с к а я, н и  б а р с к а я». Такое ей прозвание дали, может, она и у вас так записана.

С у д ь я (смеется). У тебя, Давид, все с подвохом. Как ты говоришь, делянка называется, «Ни Давидова, ни царская, ни барская»? Как же это?

Д а в и д. А очень просто, господа мои! Все вам расскажу по порядку, как по закону полагается. Делянка у меня на корчевье. Сам я ее раскорчевал, а потому и решил, что она моя. А возле той делянки — цесарский лес. Аккурат как идти вниз, к Маркановой мельнице, столб стоит, в землю вкопанный, а на столбе два крючка: «Ц» и «Л». Люди говорят, что так цесарский лес обозначается. Господи боже мой, каких только диковин нет у вашего царя! Господи боже мой, не всякому ведь такая честь, чтоб рядом был «цесарский лес»! Раньше-то, при турках, лес был общий и ничейный, а теперича он — «цесарский»!.. Так вот, возле делянки — цесарский лес, а землемер мне и втолковывает: «Верно, Давид, делянку ты раскорчевал, но лес-то ведь был цесарский. Лес цесарский, земля осталась цесарской».

Потом помещик пришел, он и при турецких порядках был нашим барином. «Врешь, кричит, неверный! Не ты эту землю раскорчевал! Давным-давно она была пахотной, а каждый клочок пахотной земли — мой!» Кто уж тут прав, не знаю. Только знаю, что люди оттого и прозвали эту делянку «Ни Давидова, ни царская, ни барская». А я скажу, они, пожалуй, и правы: ведь делянка-то, как вы слышали, и в самом деле теперь «не моя, не царская и не барская», погубил ее проклятый ворюга! Пока мы рядились да спорили, чья она, он початки с нее крупные и сладкие жрал и растолстел, как говорится, что твой монах… Так вот, кланяюсь я вам и прошу — осудите вы этого злодея построже! Мне славный ваш суд много в чем помог. От многих бед и напастей меня избавил…

С у д ь я. Так уж от многих? Каким это образом?