Д а в и д. Зовут его «Давидов барсук». Так его люди прозвали, так и повестки ему будет писать славный суд, ежели сразу его к виселице не приговорите. Живет он в селе Мелина Баня-Лукского уезда Баня-Лукского округа, а страна, я так думаю, почтенный господин, должно быть, тоже Босния. А заместо нумера на доме его два крючка — «Ц» и «Л», которыми, как говорит староста, цесарский лес обозначается…
С у д ь я
Д а в и д. А где же «Именем…»? Нет, сударь, так не полагается! Я за порядок и закон! Ежели бы я закон не соблюдал, то сам бы вора убил. Но я закон знаю и даже отцу родному не позволю против закона пойти! Ежели по закону дозволяется, вы его можете хоть в шелк и бархат разодеть и отпустить, пусть разгуливает по базару, не в обиду будь сказано, как уездный начальник. А ежели не хотите судить, как положено по закону, то ведь есть в этой стране и окружной суд, есть наше всемилостивое правительство, а еще может глупый Давид с бестолковой-то его головой да вместе с этим вором в одно прекрасное утро и в Вену залететь! Не то вы задумали! Ежели не услышу «Именем Его Императорского…», сразу подамся в окружной суд!
С у д ь я. Ну, будь по-твоему, Давид. «Именем Его Императорского… закон приговаривает Давидова барсука к двадцати…»
Д а в и д
П и с а р ь. В Боснии он родился, Давид!
Д а в и д. Может, и верно, что он не с вами пришел, господа мои, но у нас-то такие появились аккурат с вашим приходом, при ваших порядках, а это ведь одно и то же! Ну-ну, сударь, давай дальше… слушаем!
С у д ь я. «Славный суд, Именем Его Императорского… приговаривает Давидова барсука, двадцати двух лет от роду…»
Д а в и д. Э, вот за это тебе спасибо! Вижу теперь, что уважаешь ты порядок и закон! Я-то давеча не сказал ведь, сколько ему лет… А ежели человек поступает по закону, то, будь он хоть черный цыган, для меня он все равно хорош! Спасибо тебе! Давай дальше…
С у д ь я. «Славный суд, Именем Его Императорского… приговаривает Давидова барсука, двадцати двух лет от роду, женатого…»
Д а в и д. О, и за это тебе спасибо! Я-то давеча не под твердил это, как положено. Женат он, чтоб кости его в Зенице сгнили! Но что ж это я все влезаю в дела славного суда? Я ведь обвинять могу, а судить не умудрил господь… Ну-ну, сударь, дальше…
С у д ь я. «Славный суд, Именем Его Императорского… приговаривает Давидова барсука, двадцати двух лет от роду, женатого, из села Мелина, уезд Баня-Лукский, округ Баня-Лукский, уроженца Боснии, проживающего в доме, обозначенном двумя крючками: «Ц» и «Л», к двадцати годам каторжных работ с отбыванием срока заключения в Зенице…»
Д а в и д
С у д ь я
Д а в и д
С у д ь я
Д а в и д. Спасибо славному суду! Приговором я доволен! Только, может, добавишь еще, от моего имени: Давид Штрбац, мол, из села Мелина уезда Баня-Лукского округа Баня-Лукского страны Боснии, нумер дома сорок семь, благодарствует империи, всемилостивому правительству нашему и славному суду за то, что они его от всего избавили и, как говорится, совсем голым оставили! Спасибо им всем, и кто слышит, и кто не слышит! Может, припишешь где-нибудь перед моим именем, от меня лично?.. А еще я вот о чем хотел спросить, кто ж возместит мне, как положено по закону и справедливости, убытки, которые злодей причинил? Он ведь, как говорят, из цесарского леса, стало быть…
С у д ь я
Д а в и д. Деньги-то из царской казны? А то, может, милостыня, что-то уж больно мало… Ежели милостыня, не возьму!
С у д ь я