– Можешь мне поверить, я обязательно узнаю, кто это. А когда узнаю, поступлю с ним так, как он того заслуживает.
– Даже не сомневаюсь! Будь жюри присяжных, будь палачом. Будь королевой, суди ведьм с черными сердцами, убивай этих злодеек одну за другой, Алиса, и тогда ты можешь преспокойно жить одна со своим собственным черным сердцем. – Тон Каро изменился; она говорила легкомысленно, даже напевала, но Икка заметила выступившую у нее на глазах магию; она смеялась, и сотни ворон слетались к поляне и рассаживались на деревьях. – Тогда возьми мое черное сердце! Пусть оно будет первым! Такие черные сердца редко встречаются. Оно черно как ночь, как чернила, но, что самое важное, – оно ничем не отличается от твоего!
Перед глазами у Икки возникла серебряная пелена.
А потом птицы атаковали.
Икка разрезала живую черную пелену заклинанием и почувствовала, как началась цепная реакция – темные точки, находившиеся в телах ворон, убивали их на месте, они не успевали даже разжать когти, впившиеся в ее кожу. Птицы посыпались на землю, и она открыла глаза и увидела сквозь серебристую завесу, как Каро падает на нее вместе с тучей своих умирающих птиц. Но клинки Каро вонзились не в плоть, а в землю; Икка выскользнула из тени, которую отбрасывала Каро, и следовала за ней по пятам в последних лучах угасавшего дня. Она была так близко, что могла бы, привстав на цыпочки, поцеловать затылок своей бывшей возлюбленной.
Икка нанесла удар, ведьма-ворона упала вперед, лицом вниз.
Каро развернулась, лежа на земле, когда Икка бросилась на нее, чтобы вонзить нож ей между ребер, и из костяшек ее пальцев выросли блестящие когти. Когти подцепили нож Икки и, дернув его вправо, вырвали из рук. Нож улетел куда-то в кусты. Икка с силой придавила коленом живот Каро. Та издала сдавленный стон, потом уперлась руками в землю, подняла ноги и коленями ударила Икку в спину. Та, перекувырнувшись через голову, покатилась по земле. Каро перевернулась на живот, встала на четвереньки, потом вскочила на ноги.
Еще не выпрямившись во весь рост, Каро подняла ногу и нанесла удар Икке в скулу. Серебряная вуаль перед глазами Икки превратилась в черноту, в которой мелькали белые звезды.
Ничего не видя, она потянулась вперед, заставила ближайшую тень приблизиться и коснулась ее кончиками пальцев; в этот момент сапог Каро придавил ее запястье. Зрение возвращалось, но она не могла сфокусировать взгляд, а кроме того, ее сознание по-прежнему было размазано между ее телом и дюжиной тел Святых, и она увидела лес, Стену Лабиринта и… улицы Петры! В следующий миг она вернулась в свое тело и увидела, как в полумраке сверкнул нож Каро и ее зубы, оскаленные в самодовольной ухмылке. Одной рукой она держала Икку за горло.
– Я перебралась через Стену, – выдавила Икка.
Каро закатила глаза.
– Именно поэтому мне ничего не стоило с тобой справиться, идиотка. Ты не только здесь, но и там, и там…
Икка чувствовала на языке привкус крови и своей магии, которая собралась во рту, потому что ее горло было передавлено, и она не могла глотать. Она попыталась снова заговорить, попыталась оторвать от своего горла эту руку с птичьими когтями.
Каро с интересом наклонилась к ней, держа нож около ее уха, ловко вращая его, и возбужденно воскликнула:
– Что? Ты что-то хочешь сказать? Последнее слово, для меня, Алиса? Что ж, выслушаем.
Когда-то, давным-давно, Алиса последовала за Кроликом в Страну Чудес. «Что получится, если взять двух влюбленных ведьм, склонных к насилию, и отнять любовь?» Алисе до сих пор нравилось лицо Кролика, прикосновение ее кожи, ее странная магия, потому что она, Алиса, была могущественна. Ей часто было скучно, и неважно, какие чувства они друг к другу испытывали, любовь или ненависть, это всегда было нечто возбуждающее, волнующее, это развлекало ее. «Вы получите двух ведьм со склонностью к насилию». Какой ужас, какой кошмар… Алиса до сих пор хотела, чтобы Кролик жила у нее в голове. Даже после того, как Кролик лишится своей головы. Даже если голову Кролику отрежет сама Алиса.
– И там, – прохрипела Икка.
А потом синее сумеречное небо скрыла плоть – и зубы.
Святой оторвал Кэресел от Икки.
Икка отпихнула от себя извивающееся тело Каро и некоторое время лежала на земле, содрогаясь и задыхаясь от свежего воздуха, внезапно хлынувшего в ее легкие. Она побагровела, лицо было перемазано магией, слезами и кровью, но она все равно приподнялась и, прищурившись, попыталась разглядеть великолепное зрелище: Тула, державшего Кэресел за плечи всеми четырьмя руками. Изо ртов Икки – изо ртов Тула, которые находились под углом друг к другу, – текла слюна, и эти рты щелкали зубами, пытаясь достать Кэресел, пока та вопила и пиналась. Снова слетелись птицы, но Икка не волновалась насчет них; она знала, что Тул позволит обглодать себя до костей, но не отпустит Каро. Просто потому, что Икка запретила ему это.
– Ты сказала… – просипела Каро в панике. Вокруг ее ногтей выступила магия. – Ты сказала, никаких Святых…
