Головы с плеч полностью

Она забралась на обитое бархатом кресло, чтобы взглянуть на город. Внизу блестела пышная зеленая листва Рощи Петры, виднелись широкие крыши университетских зданий, частично скрытые деревьями, а дальше лежал сам город, жители которого уже наверняка услышали новость о смерти Белой Королевы, Делкорты Октобер Ккуль, но едва ли были осведомлены о заключении Хэтти в башне. Ее еще не короновали в качестве Червонной Королевы, и поэтому формально она носила титул Червонной Принцессы. Однако Хэтти знала, что в момент гибели Делкорты принцессы не стало; о, дорогой читатель, Хэтти была в этом совершенно уверена. Более того, маленькой Хэтти тоже не стало.

Хэтти Новембер Ккуль была Червонной Королевой.

Она стала ею с благословения Делкорты, но некоторые члены Двора Тиа считали иначе. Поэтому Иль-Хён настоял на том, чтобы она удалилась в башню до тех пор, пока «все не уладится», как он выразился. Следовало продемонстрировать Двору свои честные намерения.

На самом деле это означало вот что: они не знали, что думать о Хэтти. Могла ли эта тихая, скромная молодая женщина убить собственную мать ради того, чтобы взойти на престол? Кроме того, Червонная Принцесса и Белая Королева всегда были так необыкновенно близки.

Если бы Хэтти захотелось, она с легкостью могла бы устроить так, чтобы люди, обнаружившие тело Делкорты, не заметили ее, Хэтти, наблюдавшую с верхнего этажа башни. Или она могла бы захватить трон силой. Но она молчала, даже не намекала на это. Необходимо было действовать деликатно.

Ну, на самом деле необходимости в этом не было, дорогой читатель. Восхождение Хэтти Новембер Ккуль на трон в качестве Червонной Королевы вполне могло бы стать самым шокирующим и кровавым событием со времен создания Святых, но Хэтти предпочитала порядок; кроме того, ей нравилось, когда люди не были в ней уверены. Она знала, что неопределенность можно использовать в качестве оружия, которое, в свою очередь, будет вселять в граждан еще большую неуверенность; сочетание страха и почтения рождало преданность.

– Предложи им Лабиринт, – небрежно заметила Хэтти, обращаясь к Иль-Хёну.

Она учитывала все эти соображения, но была слишком занята собой и своими мыслями для того, чтобы уделять Иль-Хёну – или проблеме имиджа – все свое внимание. Со дня смерти Делкорты Хэтти пыталась решить, существует ли она на самом деле. Это было так трудно доказать.

– Что?

– Они хотят узнать, нет ли у меня ауры смерти, убила ли я свою мать? Это несложно выяснить. Если я действительно убийца, Бармаглот, даже магия ощущений не сможет сделать меня невидимой для Святых. Это удобнее, чем отправлять меня в Страну Чудес. Ближе.

Иль-Хён устало провел рукой по лицу, и очки съехали на кончик носа – поистине королевского носа.

– Ближе… Удобнее… Да, Святым будет удобнее тебя найти.

– Их притягивает аура смерти. Если она у меня есть, они меня найдут.

– Они тебя в любом случае найдут.

– Возможно.

– Никто не выходил оттуда живым. И ты это знаешь.

– Но если я все-таки выживу, это укрепит уверенность Двора Тиа в моих силах. Даже если этого окажется недостаточно для того, чтобы убедить их в моей невиновности. По крайней мере, всем станет ясно, что я достаточно могущественная ведьма и могу править страной.

Причем последнее было даже важнее. Она смолкла, потому что участвовала в двух разговорах одновременно: один шел в комнате, другой – в ее голове.

– А если я выживу, я выйду за тебя замуж. Твоя семья обладает большим влиянием при Дворе. Это тоже докажет мои «честные намерения».

– Боги, Новембер.

Может быть, она обращается с ним жестоко? Играет с его сердцем? Часть ее хотела увидеть выражение его лица, но другая часть знала, что это не имеет значения, и эта вторая часть сразу же одержала победу. Она сидела неподвижно и ждала его ответа.

Хэтти была королевой, и выше ее были только боги; она решила, что найдет своего бога в Логике.

– Ну хорошо, – пробормотал он.

Хэтти поняла, что он, как и все остальные, не был уверен в невиновности Хэтти. Он допускал вероятность того, что она столкнула Делкорту с верхнего этажа башни на каменные плиты. Но Иль-Хён, по крайней мере, пришел навестить ее. Его голос был мягким, когда он сказал:

– Я предложу им эту идею. Но ты должна оставаться здесь, в башне, Новембер, пожалуйста.

Хэтти не жаловалась, не проявляла недовольства.

Она все еще… привыкала к этому. К мысли об одиночестве. К мысли о том, что она перестала быть прежней и стала другим существом – но разве это не должно было произойти, так или иначе? Делкорта уже довольно давно болела. Она была смертельно больна и должна была скоро умереть. Она в любом случае оставила бы маленькую Хэтти в одиночестве.

Маленькой Хэтти в любом случае суждено было измениться.

В конце концов, это была ее идея: сделать превращение таким… полным. Абсолютным. Червонная Принцесса исчезла навсегда, и та, кто обитала в теле Хэтти и сидела в кресле матери Хэтти, была никем иным, как Червонной Королевой. И неважно, короновали ее или нет, любил ее народ или нет.