Книга Святых Петры, записано кардиналом О в Их Благословенный Год Ноль Ноль Двадцать Второй.
Но вернемся к нашему повествованию, дорогой читатель. Так и нашли наших трех молодых ведьм после убийства Святой Пиллар: они лежали в грязи, перепачканные магией, неподвижные – о, они не пошевелились после того, как Икка свернулась рядом с Каро, уткнувшись ей в бок, а Каро протянула руку и прижала к ним Текку.
Люди, которые нашли их, забрали Текку. Но после всего, что двум ведьмам пришлось пережить, они настолько ослабели, что могли лишь тихонько стонать и хныкать, когда их разлучали с подругой, а потом они уже больше ничего не могли сделать. Их посадили в деревянную телегу, и телега, подскакивая на колдобинах, поехала по грязной дороге к центру Астары.
– Икка, – прошептала Каро через некоторое время, собрав остатки сил. – Что происходит?
Икка не ответила. Ее лицо под серебристыми потоками магии было серым от горя, магия вместе со слезами капала на дно телеги. Каро чувствовала пустоту в грудной клетке и одновременно ужасную, непереносимую тяжесть.
Облака, затянувшие небо, из серых стали почти белыми, как руно, что означало наступление полудня. Вскоре это руно разрезали острые крыши каменных зданий, обступивших квадратную рыночную площадь Астары. Их было пять: четыре приземистых строения и церковь, стоявшая в западной части площади; там, за ее колокольнями, протянулись унылые зимние поля и Стена Охраняемого Округа Мугунхва.
Стена, которая должна была защищать их от Страны Чудес. Стена, которая должна была защищать их от Святых. Но, разумеется, ворота с готовностью распахивались перед Белой Королевой каждый год, в день ее праздника. Она могла приводить с собой сколько угодно чудовищ.
Каким образом Пиллар удалось бежать? В мозгу Каро одна за другой возникали картины. Вопящая толпа, развевающиеся шелковые ленты, зажатые в поднятых руках. Изящная шея смеющейся Делкорты Октобер Ккуль, голова, откинутая назад. Вот она ликует под взглядами подданных; небольшая оплошность, заминка, она отвлекается на секунду, и этого достаточно для того, чтобы утратить контроль над чудовищем. Вот оно убегает прочь. Безмятежная, как обычно, Червонная Принцесса провожает его пустым взглядом. Может быть, они уже пытаются выследить Пиллар, едут сюда? Каро представила себе королевскую процессию на грязных улицах Астары, и ее тело дернулось. Болезненная, беззвучная судорога, которая почти стала смехом.
Каро больше не чувствовала себя пустой. Ее ярость походила на колючки, и они, эти колючки, наполняли все ее тело, как будто ее ребра были краями ежевичного куста. И Каро начала
Телега остановилась под двумя лепившимися друг к другу башнями, которые отмечали вход в церковь Астары; на камне было высечено слово «Мугунхва», название их Охраняемого Округа:
Каро ощутила, что у нее достаточно сил для того, чтобы сесть, и она села, потом посмотрела на Икку. Та выглядела такой маленькой на дне телеги и совершенно нереальной; все ее тело было в серебре. «Алиса», – хотелось сказать Каро, но… но что, во имя богов, могла она сказать, кроме имени?
И поэтому она слезла на землю и не сказала ничего.
Икка медленно встала, вылезла из телеги и пошла за ней, когда Каро была уже у дверей. Возчик, сосед Муров, владелец лавандовой фермы по имени Рен Хантерс, который и нашел девушек, смотрел им вслед. Каро знала, что он наблюдает за ними на случай, если они вздумают бежать, и что он погонится за ними, если они побегут; и она знала, что это абсолютная бессмыслица. Они не сделали ничего дурного.
Икка это тоже заметила, и у нее на лице начал подергиваться мускул, но она не смотрела на фермера так открыто, как Каро. Вместо этого она грубо толкнула Каро в бок, чтобы та побыстрее зашла внутрь.
В церкви было прохладно и довольно темно. Они остановились, когда увидели – почти сразу же, не пройдя и пяти шагов. Они увидели темные скамьи, разделенные центральным проходом, похожие на треснувшую грудную клетку, и Текку, которую положили на деревянное возвышение в конце этой тропы. Это зрелище причинило Каро боль, похожую на прикосновение к открытой ране в ее душе. Она смотрела на прекрасную руку Текки, полупрозрачную и светлую на фоне рун, на ту же самую руку, которую Каро держала в своей только вчера, когда провожала ее домой. Икка шла впереди, она всегда шла впереди, словно хотела распугать всех встречных, чтобы освободить им дорогу.
