О да. Мы в полной мере наслаждались общением, вином, моментом и особенно тем, что остались одни на этом газоне, когда все остальные посетители «Старой Аптеки» расселись по дорогим машинам и укатили в гору, чтобы услышать талантливого бразильца. Дженнаро рассказал, что Мигель – владелец португальского банка и его хороший приятель, Франгиция – герлфренд Мигеля и забавная девушка, Филиппа – какая-то ее знакомая, о которой он не знал ничего да и не хотел знать. Я в свою очередь упомянула, как тепло меня встретил Жорж и как я умудрилась испортить стены его замечательного дома.
– Так вот в чем дело. Еще в «Cipriani» я обратил внимание на стертую кожу на ваших пальцах. Я уж было подумал, что вас заставили вспахивать поле или работать на манговых плантациях, – ерничал он, потягивая вино.
– Почти. А можно вопрос?
– Задать – конечно. Но я не могу гарантировать ответ.
– А как вы… да и не только вы… В общем, все в этом заведении изрядно пили, а потом спокойно сели за руль и поехали на концерт. Это что, в порядке вещей?
– Не понял вопроса. А что вас удивляет?
– Меня удивляет то, что все открыто пьют и садятся за руль. В моей стране так не принято. То есть запрещено. Хотя находится огромное количество идиотов, которые напиваются в хлам и впоследствии сбивают людей.
– Мадемуазель, во-первых, на Мадейре разрешено пить и садиться за руль. Более того, здесь самая высокая в мире допустимая законом норма промилле в крови. В-третьих, островитяне вообще об этом не думают, и ездить на такси, имея собственное средство передвижения, считается у них моветоном.
– А как же полиция?
– Полиция в основном следит за тем, чтобы заведения закрывались не позже четырех утра и посетители не мешали спать гражданам по соседству. Иногда они устраивают «операцию-стоп», перекрывают въезд или выезд из тоннеля и заставляют всех дышать в трубку либо облизывать идентификатор наркотиков.
– А, вот оно что! Это такая бумажка, которую прикладывают к ладоням или лэп-топу на контроле безопасности в аэропорту?
– Что-то вроде. У вас что, был подобный опыт?
– Да, в Женеве почему-то придрались к моему ноутбуку и без конца водили по нему бумажкой, которую впоследствии вставили в какую-то машинку.
– Надеюсь, вы не разбиваете кокаиновые дорожки под клавиатурой перед тем, как написать очередной очерк?
– Нет. Это не моя тема. Как и вегетарианство.
Мы постоянно смеялись, шутили, а время бежало, просачивалось сквозь пальцы и безжалостно сгорало, как необычной формы свечка на деревянном столе. Бразилец на горе выдавал какие-то волшебные мелодии, но я вспомнила о его существовании лишь тогда, когда мой друг расплатился по счету и мы вновь оказались в мандариновом салоне «Royce».
– А где именно концерт?
– Над обрывом. Все так, как вы любите, – забавлялся он. – На самом деле, это что-то вроде «pousada».
– Что такое паузада? Лучше скажите сразу…
– «Pousada» – всего-навсего португальское слово, которое обозначает сеть пятизвездочных отелей с необычной историей. Это может быть бывшая тюрьма, крепость, монастырь, королевский дворец – все что угодно. Если коротко, то когда у правительства не хватает денег на реставрацию или поддержание архитектурных памятников, оно объявляет тендер среди владельцев дорогих гостиниц. В Португалии чаще всего побеждает «Pestana Group», которая является членом «Historic Hotels of Europe». В большинстве случаев эти отели помешаны на гастрономии и ограничении своей клиентуры.
– И много их в Португалии?
– В Португалии – довольно много. На Мадейре – несколько.
– То есть мы едем на концерт в отель?
– Скажем так, мы едем в отель не для всех. Не переживайте. Это просто большая закрытая вилла на скале.
«Конечно, чего уж там переживать?» – вмешался мой внутренний голос.
Подъездная горная дорога была заставлена разнообразными кабриолетами, «поршами» и прочими люксовыми авто, которые подтверждали правильное определение португальской «pousada». Дженнаро обвел парковку скептическим взглядом и нырнул в какой-то чрезвычайно узкий переулок. Суть маневра заключалась в том, что мы объехали виллу с другой стороны, припарковавшись возле черного входа.
– Меньше шагать придется, – пояснил он, отвечая на мой вопросительный взгляд.
Мы подошли к высоченной кованой решетке с кодовым замком. Сквозь прорези можно было рассмотреть одетых с иголки людей, которые слонялись взад-вперед под бразильские напевы.
– Надеюсь, что здесь открыто, – резюмировал мой знакомый, просовывая руку между металлическими прутьями. Замок молниеносно щелкнул, и громоздкая калитка поприветствовала нас скрипом из серии «You’re always welcome»[42].
