Метров через пятьсот совместного бега я решила изменить геолокацию и сделать шаг навстречу океану. Заметив, что Люциферчик обнюхивает выпавшую из мусорного бака коробочку с остатками куриных крылышек, я перебежала по зебре на противоположную сторону набережной с двусторонним движением. Пес молниеносно пронюхал отсутствие предмета новоиспеченной любви и пришел к выводу, что куриную мишуру можно оставить на потом. Он проворно повторял мои движения, несмотря на то, что нас разделяла широкая проезжая часть. Я постоянно следила за неугомонной собакой, которая бросала на меня влюбленные взгляды, пытаясь понять, почему я так жестоко разорвала нашу образовавшуюся связь. Когда я поравнялась с бордовым музеем-отелем Криштиану Роналдо, Люциферчик приблизился к концу пешеходной зоны, которая уходила в глубокую впадину черной арки тоннеля.
Видимо, пес догадался, что нашей любви наступает конец, потому что тоннель уводил в другую часть города. И вот тогда, именно в тот самый неподходящий момент, мой личный «дьявол» решил перебежать через дорогу… Я краем глаза увидела, как из бездонной дыры тоннеля вынырнул старый «лэнд ровер» и на автомате прижала к лицу вспотевшую ладонь. Пес тоже заметил вылетевшее из-под горы железное чудище, но не успел изменить траекторию движения.
Звук от удара не был похож на тот, когда я впаялась в каменную стену на «мерсе» Мигеля. Этот звук был похож на смерть. Водитель старого «ровера» остановился и, включив аварийку, вышел из машины, чтобы оценить ситуацию. Я больше не бежала. Слезы струями текли из глаз, и в полубессознательном состоянии я перелетела через две полосы движения, забыв об отсутствии пешеходного перехода.
– Fodesse, fodesse, fodesse[53], – без конца твердил водитель, искоса посматривая на умирающую собаку.
– Вы говорите по-английски? – произнесла я сквозь слезы, уже имея представление о португальском мате.
– Говорю немного. Я позвоню в пожарную службу. Пес выскочил прямо под колеса!
– Какая к fodesse пожарная служба?
– Они обычно занимаются такими вещами, кремируя мусор.
– Мусор? Бл…дь, это, по-вашему, мусор? С…ка…
Из меня ручьем лился интернациональный мат, но я ничего не могла с собой поделать. Мне было плевать на все и на всех. Склонившись над собакой, я пыталась придумать, что же мне делать с этим кровавым месивом. Стоны, такие тихие стоны. Господи, как он скулил…
– Что вы орете? В таких случаях вызывают пожарных, и они выбрасывают мертвое животное в мусор. Так требуют законы.
– Да плевать мне на ваши законы! – У меня начиналась истерика. – Это… это моя собака!
– Послушайте… – пытался возражать владелец «ровера». – Собаке уже не помочь. И не врите мне. Пес бездомный.
Я ничего не ответила. Опустившись на колени рядом с окровавленным животным, я максимально аккуратно попыталась оторвать его от земли. Каким же он оказался тяжелым… Я оттащила его к боковому входу в парк Катарины и обессиленно упала на ступеньки. Взгляд. Болезненный, смышленый, умирающий взгляд. Кровь заливала мои ладони, а я ревела и изо всех сил заставляла себя принять хоть какое-то решение. Стянув с себя белую майку в разноцветных логотипах, я зажала одну из многочисленных ран. Выхода не было. То есть в моем случае он был один: звонок другу.
Жорж не ответил: сработала голосовая почта. Оставался план «B». Гудок, гудок, гудок, гудок, снова проклятый гудок…
– Мадемуазель, неужели вы так сильно соскучились, что решили не спать после вечеринки? Польщен… Я на очень нудной встрече. Могу перезвонить вам позже?
– Джен-на-ро… – Это был первый раз, когда я обратилась к нему сквозь плач и по имени.
– Джулиния, девочка, что за… что случилось?
– Пожалуйста… помогите мне… Из-за меня сбили собаку…
– Я не могу разобрать все, что ты говоришь. Пожалуйста, успокойся и повтори еще раз.
– Из-за меня сбили собаку… она умирает… они хотели вызвать каких-то пожарных и выбросить ее в мусор… – Я не смогла договорить, потому что слезы были мощнее, сильнее и гораздо честнее.
– Где ты? – Вопрос прозвучал очень жестко.
– На ступеньках возле входа в Санта-Катарина… Черт… Я не знаю как… – Голос срывался из-за регулярных всхлипов. – Напротив «CR7».
– Я сейчас приеду.
Телефонная связь резко оборвалась.
Он действительно быстро приехал, но моя майка уже успела впитать в себя такое количество крови, что ее можно было выжимать, как мокрый купальник.
– Сaralho… fodesse…[54] – Это было первое, что Дженнаро произнес после увиденного. – Здесь… здесь только его кровь?
Я молча кивнула. Колени дрожали от потрясения и тяжести животного, а тело бил не поддающийся контролю озноб. Меня лихорадило и подбрасывало на месте. Дженнаро присел на корточки и уверенным движением оторвал от животного мою руку, которая до посинения сжимала клаптик одежды.
– Джулиния, ему, к сожалению…
– Пожалуйста… Пожалуйста… давай…
– Тише, тише… – Свободной рукой он касался моего лица в безнадежной попытке остановить нескончаемый водопад соленой жидкости.
– Давай… отвезем… его… в больницу.
Какую-то секунду он сомневался – скорее всего, знал и понимал, что это абсолютно бесполезный шаг.
