Лиза вскрикнула и спрятала лицо на груди Арсения. Тот был потрясен не меньше: с фотографии на них глядело мертвое лицо Игоря.
Когда к Арсению вернулся дар речи, он воскликнул:
– Но кто же их всех убил? Ведь это настоящая бойня!
– Вот это мы и пытаемся выяснить, – спокойно ответил Рогозин. Он спрятал фотографии в карман и посмотрел на Арсения. – Крапивин был вашим другом, не так ли?
– Да, – растерянно произнес Арсений. – Но я не понимаю, какая может быть связь?..
– Разберемся, Арсений Сергеевич. Во всем разберемся. – Рогозин поднялся. – Поправляйтесь, набирайтесь сил. Только, пожалуйста, никуда не уезжайте. Это и к вам относится, Елизавета Петровна. Мы вас вызовем. Да, и будьте осторожны, убийца пока на свободе. До свидания.
Молодые люди остались вдвоем. Так много случилось со вчерашнего дня – пугающего, болезненного, трагического. Именно сейчас, когда им хотелось заниматься только друг другом, наслаждаться обретенным счастьем, на них обрушилась настоящая жуть – кровь, трупы, страх перед неведомым убийцей, да еще Рогозин заронил тревогу своим странным замечанием.
– Уж не подозревает ли он меня? – сказал Арсений. – Кстати, откуда он узнал, что Игорь был моим другом, фамилию его уже знает?
– Видимо, твоя мама сказала, – предположила Лиза.
Эллу Леонидовну они нашли в объятиях Якова – тот пытался успокоить бедную женщину, потрясенную смертью своего недавнего гостя. Она подтвердила Лизину догадку, Рогозин быт уже осведомлен о личности найденного в машине мужчины, когда предлагал молодым людям опознать Леонида. Этот факт еще больше обеспокоил Арсения – наверняка Рогозин хотел проследить его реакцию на известие о смерти приятеля.
Леонид подошел к Вольшанкам засветло, но решил дождаться темноты. Он порядком замерз и проголодался. Голод пока не был мучительным, сутки без пищи для Леонида не представляли серьезного испытания. Денек можно поголодать, дело важнее, нельзя отступать от задуманного. Настоящий мужчина должен выполнять взятые на себя обязательства. Только так можно обрести самоуважение и заставить других уважать себя. Никаких поблажек, никаких уступок! Никому! И себе в том числе.
Крайняя изба была заколочена, раньше в ней жил чересчур любопытный дед. За любопытство его и прихлопнули. Поделом, не высовывал бы носу на любой шорох, быт бы жив, старый огрызок. Леонид с отвращением перекосился. Он не любил стариков, с удовольствием завалил бы любого, особенно того, что украл у него ружье. Перехитрил, обманул и украл. Что полагается вору и обманщику? Разве избавить мир от вора, лжеца, бесполезного для общества балласта не есть высшая справедливость? Люди – трусливые создания, ничего не могут решать сами, без указки сверху. Леонид самодовольно улыбнулся – он научился принимать решения. Он обрел свободу и стал силен, как никогда. Быть хозяином, судьей, вершителем – вот истинное наслаждение, вот радость жизни!
Тем не менее ворошить паучье гнездо не следует. Надо пробраться в пустеющий дом без шума. Там отдохнуть, подкрепиться до наступления ночи, а потом спокойно взяться за дело.
Он подкрался к избе со стороны леса, пролез между жердями ограды в огород. В сарае отыскал лом, с его помощью отодрал доски с бокового окна, затем поддел ветхую раму и через минуту оказался внутри. Леониду удалось найти банку тушенки, несколько рыбных консервов, сухари, в большом термосе сохранилась остывшая вода. На скромное имущество Петра Тимофеевича пока не объявилось претендентов, не приехали наследники, односельчане из дома ничего не взяли, постеснялись, так все и осталось нетронутым. Леонид был доволен: еды вполне хватит, чтобы не растерять сил. Надо быть в хорошей физической форме.
Леонид вскрыл консервные банки ножом и жадно принялся за еду, как вдруг услышал звук мотора. Он метнулся к окну, выходящему на единственную улицу в деревне. Окно было заколочено, но щели между досками предоставляли неплохой обзор. Леонид увидел, как по колдобинам и ухабам разбитой деревенской дороги медленно пробирается легковой автомобиль.
Машиной управлял тот самый мужик, что вязал Леонида в сторожке. Рядом сидела незнакомая женщина, а на заднем сиденье Леонид разглядел Лизу, на плече у нее покоилась голова ее любовничка – математика Кравцова.
Жаль, не забил до смерти светило отечественной науки, когда была такая возможность. Ничего, случай еще представится. Интересно, куда намылились птенчики. Наверное, в фазенду математика.
