– Доброе у тебя сердце, Дашенька, все прощает. Я не против, но отца несколько дней не будет дома, в командировку улетел.
– Что же теперь будет? Он еще не дал ход делу? – обеспокоилась Даша.
– Не думаю… вряд ли успел, – усомнился Петр. – Знаешь что? Приезжай днем, поговори с мамой! Она в час придет из театра покормить меня и сестер. Отец вечером ей обязательно позвонит.
После обеда, видя, что мать уже собирается в театр, Петр как бы невзначай спросил:
– Ты сегодня торопишься? А то вот-вот ко мне придет Даша. Ты вроде бы хотела с ней познакомиться…
Реакция Светланы Ивановны была предсказуема.
– Что же ты мне сразу не сказал?! Будто не знаешь – все дела отложу, чтобы повидать твою Дашу!
Решив предстать во всем блеске, Светлана Ивановна пошла к себе, но не успела и присесть, как гостья прибыла. Петр опередил ее – сам открыл дверь.
С первого взгляда Светлана Ивановна убедилась, что у сына хороший вкус: девушка очаровательна, ничего не скажешь.
Петр здоровой рукой принял у нее дубленку и покосился на мать – слава богу, понравилась, это ясно. «Погоди, вот узнаешь поближе… она еще и умная, и добрая, и сердечная… »
– Познакомься, Даша, – моя мама, Светлана Ивановна. Самая лучшая мама на свете. – И подвел ее к матери. – Мама, вот самая лучшая девушка в мире – Даша. Единственная!
Растерявшись немного, Светлана Ивановна приветливо произнесла только:
– Я очень рада!
– А я – еще больше, – с искренней простотой ответила Даша. – У вас такой чудесный голос, Светлана Ивановна! Я видела вас в театре, я счастлива познакомиться…
Возникла неловкая пауза, обе не знали, о чем дальше говорить, и Петр решил прийти на помощь:
– Мамуленька! У тебя найдется несколько минут? Даша с просьбой к тебе: объяснить хочет, почему мы против того, чтобы посадить в тюрьму этого типа, который бросился на меня с ножом.
– Хорошо, Дашенька, – живо откликнулась Светлана Ивановна. – Буду рада с тобой поговорить. Мы идем с дочурками в театр, но у меня еще есть время. – И увела Дашу в гостиную.
Петр места себе не находил, с нетерпением ожидая, чем кончится их беседа. Но, очевидно, все прошло удачно и Даша оказалась на высоте – женщины в радостном настроении.
– Ну что ж, Дашенька меня убедила. – Светлана Ивановна тепло взглянула на девушку. – Вряд ли человечно послать на верную смерть этого паршивца за единственное, пусть и тяжкое преступление. – Поколебалась, добавила: – Тем более есть смягчающие обстоятельства: обещал Дашеньке исправиться. Надеюсь, мне удастся уговорить отца.
Попрощавшись, Светлана Ивановна ушла к детям. Петр, счастливый, что мать и Даша поладили, повел ее в свою комнату.
– У тебя замечательная мама! – восхищенно проговорила Даша, не смея поднять на него глаза. – Чуткая, отзывчивая, добрая… А какая красавица!
– Да уж, моя мама – сплошное совершенство! – Петр еле удерживался, чтобы не заключить девушку в объятия. – Живое воплощение чеховского идеала.
– И ты, Петенька… замечательный! – первой не сдержала обуревающих ее чувств Даша. – Сильный, великодушный… Не очень болит рука?
– Пустяки… Все уже зажило… – так же прерывисто от волнения ответил Петр. – Можешь сама убедиться! – И не в силах совладать с собой, обнял ее и поцеловал в губы, упиваясь теплой влагой ее зубов.
Поцелуй длился так долго, что оба задохнулись.
– Петенька, а вдруг войдет мама?… Стыдно, – еле слышно прошептала Даша, однако не отстранилась.
– А они с девчонками ушли уже – я слышал, как хлопнула дверь, – успокоил ее Петр. – Мы с тобой дома одни.
Видно, только присутствие других и сдерживало их чувства, – взаимная страсть овладела ими с такой силой, что они стали торопливо сбрасывать с себя одежду, мечтая только об одном – поскорее ощутить полную близость. Обоим недоставало любовного опыта, но глубокое чувство друг к другу помогло тому, что все произошло естественно и легко. Изнывая от сладостного томления, она не торопила его; он в решающий момент не спешил, был нежен, осторожен, старался не сделать ей больно…
Никогда еще Даше не доводилось переживать столь полного, острого ощущения заполненности всего существа единением с любимым. Чувственное наслаждение все нарастало, и, невольно испустив крик утоленной страсти, Даша испытала высшее блаженство, впервые ощутив, что такое женское счастье. Петр счастливый, что доставил ей радость, сумел остановиться – он хорошо владел собой.
– Что ты, Петенька?.. – лепетала она, счастливая, испуганная. – Тебе… разве… плохо?..
– Нет, нет, прекрасно, Дашенька! – успокоил он ее, вставая. – Просто не хочу… подвести нас обоих… Ведь нам еще надо учиться… Минуту… сейчас вернусь!
Не облачаясь ни во что и не стесняясь своей наготы, он вышел под ее восхищенным взглядом – как он хорош… Петр знал, где отец хранит контрацептивы, – он быстро вернулся.
– Ну вот, теперь все в порядке… – ласково и страстно прошептал он, крепко ее обнимая и целуя. – Успела соскучиться?..
