– Но ты, по-моему, недостаточно вник в суть дела, – не согласился Сальников. – У Волошина отличный послужной список, а преступление его не доказано! И алкоголизм матери, похоже, лишь временное проявление слабости – только в период, когда муж сидел в тюрьме.
– Ты слишком мягкосердечен, Витек! – неодобрительно покачал головой Михаил Юрьевич. – Волошин не оправдан судом, а лишь амнистирован, а у его жены, видимо, в генах тяга к спиртному. Ты уверен, что преступные наклонности и слабости не передаются по наследству?
Вопрос непростой, – возникла продолжительная пауза. Однако, поразмыслив, Сальников упрямо тряхнул чубом.
– Нет, нельзя подходить к этому формально! Если кто-то побывал в тюряге, это еще ни о чем не говорит. Я ведь тоже отсидел срок, но ты же не считаешь, что у меня плохая наследственность?
– Брось, Витя! При чем здесь ты?
– При том же, что и Волошин. Может, он тоже попал за решетку не из-за наследственности, а по стечению обстоятельств.
– Ну а с матерью как? – не сдавался Михаил Юрьевич. – Что, скажешь, и ее склонность к алкоголизму не наследственная?
– Хорошо, допустим – наследственная, – рассердился Сальников. – Но разве из этого следует, что она обязательно передается? По-твоему, и все последующие поколения – изгои? Это несправедливо, Миша!
С аргументами друга трудно, пожалуй, спорить, однако душой Михаил Юрьевич их не принимал и злился, что не может доказать свою правоту.
– Нет! Не согласен! – возразил он. – Не могу столь безответственно относиться к продолжению своего древнего рода. Можешь, Витя, считать как угодно, но я не допущу, чтобы мои внуки имели дурную наследственность!
– Ладно, что с тобой спорить – снобизм у тебя в крови, – пожал плечами Сальников. – Оставайся при своем мнении! Что касается меня – люблю даже твои слабости, Миша, благо их не так много.
Однако его добрая душа не терпела несправедливости; помолчав, он не выдержал:
– И все же ты поступаешь слишком жестоко по отношению к Даше и к своему сыну. Почему, спрашивается, она должна отвечать за недостатки своих родителей? А Петя? Будет ли он когда-нибудь счастлив, если любит ее по-настоящему?
Вернувшись домой после занятий в институте, Петр здорово удивился: надо же, его встречают в прихожей и отец и мать… Светлана Ивановна иногда в это время бывала дома, но Михаил Юрьевич днем не заезжал даже пообедать.
– Удивлен, что мы оба тебя поджидаем? – без обиняков спросил отец, отвечая на вопросительный взгляд Петра. – Я нарочно приехал, чтобы вместе с тобой и мамой обсудить серьезную проблему.
– Ты обедал сегодня, сын? – заботливо добавила Светлана Ивановна. – Если нет, сначала покормлю.
– Я не голоден, спасибо, поел в институте… Какая проблема, что понадобился семейный совет? Интересно…
– Пойдем в гостиную! – позвал Михаил Юрьевич. Сейчас все узнаешь!
Здесь стоял гарнитур красного дерева, удобная мягкая мебель. Хозяин уселся в глубокое кресло, Светлана Ивановна и Петр – рядышком на диване.
– Ну что ж, Петя! Очень жаль, что о твоем решении жениться мы узнаем не от тебя, – с упреком взглянув на сына, начал он после небольшой паузы. – Но не это главное! Важно, чтобы ты не сделал непоправимой ошибки!
– Обидно, конечно, что для тебя советы товарища ценнее, чем самых близких людей, – со слезами на глазах не выдержала его мать. – Неужели ты думаешь, что кому-то дороже нас?
– Да что вы, в самом деле… переполошились? – спокойно отвечал им Петр. – Ничего ведь еще не решено. Ну подумаешь, поделился с Киром, а он, трепло, успел всем раззвонить!
– Нет уж! Ты не прав! – горячась, заявила сыну Светлана Ивановна. – Если и вправду вы с Дашей такое задумали – первыми должны были узнать мы с отцом!
– Ладно, будет вам препираться! – вмешался Михаил Юрьевич. – Может, ты все-таки объяснишь нам, Петя, чем вызвана такая спешка? Почему, – он жестко взглянул на сына, требуя честного и прямого ответа, – нельзя подождать до окончания института?
Выпрямился в кресле и, нахмурив брови, сурово продолжал:
– Ты ведь не избалованный маменькин сынок, считающий нормальным жить за счет родителей, и не альфонс. Тогда объясни нам: как думаешь содержать семью, если сейчас женишься?
– Ты, Мишенька, уж слишком много задал вопросов, – остановила мужа Светлана Ивановна. – Пусть сын сначала ответит на первый – самый главный!
«Ну и безответственный болтун Слепнев! Здорово меня подвел, – огорчился Петр, видя как взволнованы отец и мать. – Не дал мне постепенно их подготовить!»
– Успокойтесь, отвечу на все! – Надо брать инициативу в свои руки. – И, пожалуйста, не обижайтесь! Собирался уже, просто не успел с вами поговорить. Меня Кир опередил. Жалею, что с ним поделился.
Как бы покороче, потолковее донести до них то, что у него на душе?
