Сегодня дул ветерок, деревья шелестели и шептались. Прохладный звук доносился сверху, но возле земли воздух был неподвижен. Мы шли сквозь мир зеленого зноя и сплошных коричневых стволов. Солнечные блики играли на листьях, падали желтыми пятнами на прогалины, а потом мы уходили в густую тень. Там было на пару градусов прохладнее, но все же очень жарко. Был почти полдень, и даже насекомых сморило жарой.
Ричард вдруг остановился.
— Слышите? — спросил он тихо.
— Кто-то плачет. Женщина, — сказал Шанг-Да. Я ни черта не слышала.
— Может быть, женщина, — кивнул Ричард. И направился между деревьями почти бегом — пригнувшись, руки у самой земли. Сила расходилась от него, как волна от корабля.
Я бросилась за ним, стараясь все же смотреть, куда иду, но споткнулась и упала. Шанг-Да помог мне подняться, я вырвалась и побежала. Уже не глядя ни под ноги, ни на деревья, я следила только за спиной Ричарда, за его телом. Я повторяла его движения, решив, что там, где протиснется он, я тем более пройду. Перепрыгивала бревна, которых даже не видела, пока он их не перепрыгивал. Это было почти как под гипнозом. Мир сузился до спины Ричарда, мелькающей среди деревьев. Снова и снова я чуть не налетала на стволы, стараясь двигаться быстрее, чем могла, но все же я двигалась быстрее, чем успевало работать сознание. Будто я дала телу полную свободу. Я превратилась в работающие мышцы, бегущие ноги. Мир слился в блики зелени, света и тени — да еще сфокусировался на спине Ричарда, мелькавшей впереди.
Он остановился как вкопанный. Только что бежал — и замер на месте. Но я в него не врезалась — я тоже остановилась. Будто какой-то участок мозга, мне не подвластный, знал, что Ричард остановится.
Шанг-Да оказался сзади, так близко, что я ощутила едва уловимый запах его дорогого лосьона.
— Как это у тебя так получается, человек? — шепнул он.
— Что именно? — обернулась я.
— Бежать.
Я знала, что глагол «бежать» у ликои значит больше, чем люди вкладывают в это слово. Я стояла, покрывшись испариной, едва дыша, и знала, что сейчас случилось такое, чего раньше не бывало. Мы с Ричардом пытались вместе бегать, и не вышло. Он был на фут без двух дюймов выше меня, и большую часть его длины составляли ноги. Когда он бежал трусцой, я припускала во весь дух и все равно не могла угнаться. Добавить сюда, что он еще и ликантроп, и понятно, что он для меня слишком быстр. Только тогда я могла оставаться рядом с ним, когда он держал меня за руку и тащил силой меток и своей силой.
Я повернулась к Шанг-Да. Наверное, что-то было у меня на лице, удивление какое-то, потому что на лице Шанг-Да выразилось что-то очень похожее на сочувствие.
Ричард пошел дальше, и мы оба повернулись посмотреть, куда он направляется. У меня сердце стало биться реже, и я услышала то, что слышали они столетия назад: плач — хотя это было еще очень мягко сказано. Кто-то рыдал, будто у него сердце разрывалось.
Ричард шел на звук, и мы следовали за ним. Посреди поляны стоял большой платан. С дальней стороны массивного (пятнистого) ствола свернулась клубком женщина. Она сжалась в тугой комочек, руками обхватив колени. Лицо она запрокинула к сияющему солнцу, глаза крепко зажмурила.
У нее волосы были такие темные, что казались черными, пострижены очень коротко. Лицо белое с бахромой черных ресниц на бледных щеках, небольшое и треугольное, но другого описания я дать не могла бы. Оно обезобразилось от плача, глаза распухли, кожа покраснела. Женщина небольшого роста, одетая в грубые шорты цвета хаки, толстые носки, туристские ботинки и футболку.
Ричард опустился на землю рядом с ней и тронул ее за руку, еще не успев ничего сказать. Она вскрикнула, широко распахнув глаза. На ее лице мелькнул панический страх, но тут она узнала Ричарда, бросилась к нему на грудь, обхватила его руками и разразилась новым приступом рыданий.
Он стал гладить ее волосы, успокаивая:
— Кэрри, Кэрри, все хорошо. Все хорошо.
Кэрри. Уж не доктор ли Кэрри Онслоу? Вполне вероятно. Но зачем главный биолог экспедиции по изучению троллей закатывает истерики в лесной чаще?
Ричард сел на землю, притянул женщину к себе на колени, как ребенка. Трудно было судить, но вроде бы она была миниатюрной, еще меньше меня.
Рыдания стали стихать. Она лежала у него на коленях, в колыбели его рук. Они когда-то встречались. Я попыталась ощутить ревность, но не смогла. Уж очень сильным было ее горе.
Ричард погладил ее по щеке.
— В чем дело, Кэрри? Что случилось?
Она глубоко вдохнула, задрожала, выдыхая, потом кивнула головой и замигала глазами.
— Шанг-Да. — Потом она повернулась ко мне: — Вас я не знаю.
— Анита Блейк.
Она и так прижималась щекой к груди Ричарда, так что ей оставалось только поднять на него глаза.
— Вы и есть его Анита?
Ричард посмотрел на меня.
— Когда мы друг на друга не злимся, то да.
