Голубая луна полностью

Тем летом я обнаружила, что мир совсем не черно-белый, как мне нравилось, а состоит из множества досадных оттенков серого. И это полностью изменило не только мое зрительное восприятие.

Как бы там ни было, в ночь, когда начала открываться правда, я по-прежнему служила рядовым полицейским в маленьком городке — скучала, частенько бывала не в духе и постоянно ждала и надеялась, что произойдет хоть что-нибудь. Да, в ту ночь я поняла, что с желаниями надо быть поосторожнее.

Раздался треск рации.

— Три-Адам-один, ты где?

— Смотрю, как на восточной окраине растет кукуруза.

Я ожидала от дежурного диспетчера неизбежного потока брани и не разочаровалась.

— Можно подумать, что наступило хреново полнолуние. Клянусь, это дерьмо вытаскивает наружу всех чокнутых в трех округах.

Мои губы дернулись. Зельде Хапмен по меньшей мере лет семьдесят пять. Курящая как паровоз и постоянно закладывающая за воротник, она была пережитком тех времен, когда все так жили и не подозревали, что эта дрянь может убить.

Очевидно, Зельда и до сих пор была не в курсе научных открытий, потому что собиралась пережить всех нас, куря «Кэмел» без фильтра и завтракая неразбавленным виски.

— Наверное, лунатики оживились, потому что приближается тринадцатое полнолуние.

— Это еще что на хрен такое?

Почему Зи спустя столько лет в полиции до сих пор работает в ночную смену? Из-за ее чудесного лексикона.

— Если на один месяц выпадает два полнолуния, то второе из них получается тринадцатым в году, голубой луной. Редкое явление. И очень сильное, если ты веришь в энергию луны.

Проведя всю жизнь в лесах на севере Висконсина бок о бок с теми, кто еще остался от народа оджибве, я на годы вперед наслушалась разных зловещих преданий. И они всегда бесили меня. Я живу в современном мире, где легендам отведено место лишь на страницах книг. В работе мне нужны только факты. Но в Миниве, в зависимости от собеседника, факты и вымысел частенько сливались в одно целое, что изрядно выводило меня из себя.

Презрительное фырканье Зи переросло в приступ лающего кашля. Я терпеливо ждала, пока она восстановит дыхание.

— Сильное, мать его. Давай чеши на сто девяносто девятое шоссе. Там проблемы, детка.

— Что за проблемы? — Я включила проблесковый маячок, проверила сирену.

— Хрен его знает. Позвонили с сотового — крики, шум, помехи. Брэд уже едет туда.

Я как раз собиралась спросить, кто еще сегодня на дежурстве, но Зи как обычно ответила на вопрос, прежде чем его задали. Порой она казалась мне страшнее, чем все, что я повидала и переслушала за годы службы.

— Он задержится, — продолжила она. — Он был с другой стороны озера, поэтому ты успеешь добраться до места первой. Дай мне знать, что там.

Поскольку крики никогда не казались мне хорошим знаком, я включила сирену и погнала воющий автомобиль в направлении сто девяносто девятого шоссе.

В полицейском участке Минивы служили я, шериф и еще шестеро детективов плюс Зи и бесконечная череда диспетчеров помоложе. Но летом картина менялась, и из-за туристов состав увеличивался до двадцати человек. Я ненавидела лето. Богатые придурки с юга приезжали по двухполосному шоссе на север, чтобы окунуть свои задницы в озеро и обгореть до цвета вареного рака. Их дети визжали, собаки носились туда-сюда. Туристы водили катера слишком быстро, а думали слишком медленно, но все же приезжали в город и спускали денежки в барах, ресторанах и сувенирных лавках.

Пусть для полицейского наплыв туристов и кошмар, но именно из-за ежегодных трех месяцев пытки Минива еще оставалась на карте. Судя по моему календарю, началась третья неделя ада.

Я съехала с холма и ударила по тормозам. Поперек движения на прерывистой желтой линии стоял дорогущий внедорожник из тех, что жрут бензин литрами и постоянно занимают левый ряд. Горела всего одна фара, на месте другой зияла дыра. Без понятия, почему водитель не съехал на обочину. Но с другой стороны, я всегда подозревала, что большинству людей не хватает мозгов для того, чтобы жить.

Я остановилась на обочине, направив свет на автомобиль. Оставив гореть проблесковый маячок, выключила сирену. Воцарившаяся тишина оглушала не хуже разрывающего барабанные перепонки воя.

Стук подошв моих ботинок по асфальту казался замогильным. Тишина ночи была такой мертвой, что, если бы свет моих фар не освещал фигуру на водительском сидении, я бы поверила, что нахожусь здесь одна.

— Есть кто-нибудь? — позвала я.

Никакого ответа. Ни намека на движение.

Я обежала машину спереди, заметив разбросанные по асфальту обломки решетки радиатора и осколки фары. Для машины стоимостью выше сорока тысяч долларов этот внедорожник определенно слишком легко разлетался на куски.

Вот поэтому мне и нравится служебный полицейский «форд краун виктория». Эта машина выглядит как танк и ездит не хуже. Хотя в других городах полиция уже перешла на внедорожники, в Миниве мы пользовались надежными проверенными транспортными средствами.