Контраст между ее жильем и одеждой, пожалуй, подтверждал правоту доктора Октая.
Как он сказал: «Они одеваются дороже, чем могут себе позволить». Правильно.
Все внимание – телу, собственной персоне, волосам, одежде, дорогим духам, а квартиру никто не видит, она не оружие для охоты на мужа. Да и сколько времени такая девушка проводит в квартире?
Господин Мехмет вернулся в университет, а Кемаль решил, что успеет заехать в управление. Собственно говоря, отчитаться по делу ему надо было в первую очередь, а обо всем остальном если не забыть, то вспомнить, когда с делами будет покончено. Обычно Кемаль так и делал. Может, поэтому он до сих пор не женат?
Но сейчас он думал именно так: до семи он успеет побывать на работе, доложить все, что ему удалось узнать, порасспрашивать, не узнал ли кто-нибудь другой что-нибудь интересное, купить торт и – что еще купить? – цветы. Пожалуй, цветы. Он провел рукой по щеке – не мешало бы побриться, но домой при таком раскладе он не успевал никак. Только если появиться у Айше не сразу после семи, минут пять восьмого, как он хотел, а на полчаса позже. Но об этом и подумать страшно.
Оказавшись в очередной пробке в центре, он понял, что дорога займет побольше времени, чем он предполагал. Что ж, можно подумать. Есть о чем.
Все предпосылки были неверны изначально.
Были три (целых три, какая удача!) свидетельницы, видевшие девушку в доме номер десять. Исходя из этого, да еще из необъяснимой лжи Айше о времени, Кемаль и сосредоточил свое внимание на жильцах этого дома. Который, к тому же, ближайший к месту преступления и откуда дойти до соседнего недостроенного дома ничего не стоит. И что получается? Все свидетельские показания можно выбросить на помойку.
А между тем как они все всполошились!
Казалось бы, живите себе спокойно, если никого не убили и ничего не видели и не слышали. Так нет же! Все что-то скрывают, придумывают, подслушивают, кого-то подозревают, выгораживают, обвиняют, шантажируют… И практически все это к делу – к делу об убийстве – не относится.
Господина Орхана, скорее всего, шантажировала – неизвестно, правда, чем – Дениз. Может, она и сама еще не придумала, что скажет ему при встрече, но из-за подозрений Фатош встреча эта не состоялась. А Дениз поняла, что мать теперь тщательно следит за всеми звонками и визитами, и временно затаилась.
Фатош решила попугать старушку Мерием.
Мерием хотела оклеветать Дениз и напустить полицию на нее и Фатош.
Берна хотела получить бесплатную рекламу.
Сибел хотела создать алиби мужу (который уверен, что жена ничего не подозревает о его изменах, а она, похоже, подозревает его и в убийстве!) и остаться при этом в стороне, заручившись помощью Айше.
Октай хотел, чтобы Айше не узнала о его знакомстве (связи? любви?) с убитой девушкой.
София хотела, чтобы ее сына никак нельзя было связать с этой историей.
Айше хотела помочь Сибел, защитить ее от ревнивого мужа.
Сколько разных желаний и эмоций сплелись в клубок в этом небольшом доме, где живут, в сущности, чужие друг другу люди!
И был еще кто-то…
Кто хотел избавиться от мешавшей ему Аксу. И запутать в этом деле Октая, не выкинув весь блокнот целиком, а лишь оторвав для видимости странички. И подставить Мехмета, понимая, что сама по себе фотография в сумочке – это полбеды, а вот отрезанная – она указывает на того, кто на ней изображен. И впутать в это дело Мустафу Демирли, подсунув ему листочек с телефоном Октая. Или листочек подсунули Мехмету и Сибел? Или Айше? Кому?
Этот кто-то, чьи желания пока непонятны, а намерения неясны, осуществил одно из них – убил. О других его поступках пока трудно даже догадываться.
Этот кто-то – где он?
Живет ли он в доме, куда Кемаль попал вследствие ложных показаний?
Или его давно нет поблизости, а все, что случилось за эти два дня, не более чем случайное стечение обстоятельств, а вовсе не связанные причинно-следственными связями события? Сюжет для детективного романа, а не данные для расследования?
