— Прости, если моя речь покажется тебе бредовой… Ты встретишь там Арума, так должно случиться — я знаю. Тогда скажи, что ему нужно быть здесь. Проси его от меня, чтобы он скорее вернулся! Я боюсь за отца! Боюсь за наш Дом! Не пойму, что происходит. Может, все это сны Голубой Саламандры, которые так странно толкует Аорг. Но я знаю: если он не вернется до Торжества Начала, то вместо него придет беда! И даже Криди не сможет помочь! Скажи ему, что в опасности наш Дом!
— Понимаю, — сказала Эвис. — Тебя сильно пугают мысли об отце и эти события, похожие на несбывшуюся бурю. Если только наши с Арумом пути пересекутся, я найду, что ему сказать.
— Ты можешь подумать, что я безумна, что болезнь еще мутит мой разум… Что бы ни случилось, я всегда буду называть тебя сестрой и ждать, даже если придет самое печальное время. Время, которое я, кажется, видела. — Ардея взволнованно сжала ее руки, потом спохватилась, сняла диадему и протянула ее Эвис. — Возьми. Она должна быть с тобой, раз уж ты поставила ее тайну выше, чем покой и человеческое счастье.
— О, нет! Я знаю, как она дорога тебе! Пожалуйста, не настаивай на таком подарке! — Эвис обняла ее, как сестру, но принять дар отказалась, хотя потом пожалела об этом тысячи раз.
Рано утром три десятка всадников исчезли в пыли мемфийской дороги. Вернувшись в город, Криди принес обильные жертвы, отдавая путников под защиту вечных. При этом самый богатый дар он возложил на высокий алтарь Атта. Стоя рядом с ним, Нуарг шептал заклятия, а Эги, ослепленный блеском изумрудных глаз, молил, чтобы дорога в неизвестные пределы имела обратный конец.
— Что откроешь мне, входящая в сны? — спросил Тарг, заслышав тихие шаги.
— Открою… — жрица поднялась на последнюю ступень, и теперь они стояли вдвоем на узкой площадке, парящей в густом воздухе среди звезд. — Перед нею длинная тропа на краю пропасти, где Нания. Как легко упасть туда. Один, Три, Семь — всего почему-то двенадцать. Двенадцать знаков стихий. Двенадцать демонов — непризнанных сынов вечных. Потому что всходит Солнце и есть Земля. Потому что звезды глядят на тебя из тьмы, эта мудрость хорошо известна тебе. Прибавь еще, великий жрец, и ты обретешь новое число. Но оттолкни ее, и ты восстановишь желанный всем покой. — Кефра обвила его шею горячими руками. Грудной волнительный голос продолжил:
— Не играй с ней, прошу! Ты ведь знаешь, эти кости не мечены! Они даже неизвестны нам! Ты держишь судьбу мира, пока счет Чисел неверен. Но вот пришла чужая со своим проклятым порядком! Прошу, не играй с ней, разумный! Есть игры попроще: святилище в Тарах, близкая покорная Аттла… Есть Ардея, которая, похоже, не нужна никому.
— Мне нужна ее диадема, — неожиданно сказал Тарг, и жрица увидела, что его глаза следят за плывущей над горами звездой.
— Да, поэтому! — подтвердил адепт, чувствуя, как заметалось в груди ее сердце. — Один, Три, Семь могут стать другим, но и это не полный ряд превращений. Магия оттенков всегда возвышалась над ремеслом цвета. Те, посвященные в начала ремесла, наивно полагают, что Лед и Пламя наполняют пространства жизни. Но в третьем растворены они, ему принадлежат. Их бесконечная непредсказуемая пропорция — только один из рисунков сущего. Лишь глупцы ищут смысл в абсолютном, тужатся объять его, но хватают лишь пустоту. Мне нужна диадема, Кефра! Смотри, смотри, как летит та звезда среди мириад, неподвижных в своем великом созерцании! Думаешь, она спешит за ответом? Нет, она стремится к краю пропасти.
— А ты спешишь сказать ей?
— Я просто смотрю.
Когда жрица отвела взгляд, жрец беззвучно смеялся. Отныне они оба знали, зачем нужна диадема.
Старая дорога на Ист осталась позади. Теперь они двигались на север по узкой тропе над пропастью. Впереди вздымалась серозубая линия Аргиева хребта, и близился спуск в долину, где находилось последнее из селений, все реже встречавшихся на пути. Далее были горы, а где-то там, за ними, раскинувшиеся почти на пол Аттины, просторы Ильгодо.
У ручья, звенящего среди огромных валунов, отряд остановился напоить лошадей. Разминая отекшие ноги, Грачев взобрался на уступ и оттуда долго оглядывал склоны, поросшие кедровыми лесами и лугами высоких трав.
— Боишься преследователей? — Итех, поглаживая бороду, смотрел в том же направлении. — Те люди попросту ехали в Ист. Выброси их из головы.
— В Ист? И так просто потом прятались в ущелье, стоило нам остановиться.
— Мало ли кому неохота попадаться на глаза. Вид у нас отнюдь не мирный, — аттлиец хрипло рассмеялся, скаля желтые зубы и морща нос. — Ты сказал сам: их с десяток. Так что нам от этого? Если они и посланы Верхним храмом — клянусь, струсят приблизиться, пока мы с вами. Заночуем у пастухов, а там, тьфу, Теокл — место страшное особо для них.
