Это роман об Апокалипсисе, о науке, — роман о вере, роман о том, кто мы есть… и о том, что ждёт всех нас в темноте. И если Вам станет страшно, значит во вкрадчивой тишине пустых улиц Вы тоже услышали приближающееся: «…с-с-с-с-с…ш-ш-ш-ш-ш…..с-с-с-с-с…» — и Вы молча переглянетесь с авторами, понимающе щуря глаза — да, теперь Вы тоже обладаете знанием. Вот только спасёт ли оно нас?
«Когда говорит он ложь, говорит своё;
Ибо он ложь и отец лжи».
Маленькая смешная планета Земля. Влажный каменистый шарик с копошащимися комочками слизи на поверхности. Со взлётами духа и падениями нравов, с цепким умом некоторых и таким трогательным невежеством остальных…
Тысячелетия глупости и страха…. теперь он был
Его время пришло.
Время новых богов.
— Смотри, Сашка-дурачок куда-то воздух режет! Попилил, попилил! Эй, Сашка, собака рычит! Собаки за тобой гонятся! Р-р-р! — кричат мне дети, которые курят за школой.
Их хитрые обезьяньи лица белеют в тени тополя. Я знаю, что они хотят обмануть меня, но невольно ускоряю шаг. Ладони сразу становятся мокрыми.
— Стоять! Я кому сказал — стоять!
Я горблюсь и почти бегу. Они могут бросить мне камень в спину. В полиэтиленовом пакете, на котором написано «ТЦ «КИТ» болтаются бутылки. Они звякают и больно бьют меня по колену, потому что я изо всех сил прижимаю локти к бокам. Так неудобно бежать, но я всё-таки бегу, втянув голову в плечи. Огромная и неуклюжая тень бежит впереди меня, и я начинаю плакать, потому что боюсь наступить на неё и тогда… и тогда случится страшное…
Всё что угодно может случиться, да!
Они кидают мне вслед камень, но он пролетает мимо. Больше они не кинут — я уже на проезжей части улицы, где растянулась автомобильная пробка! Они испугаются, что могут попасть в пыльное стекло дорогой машины «Опель» и тогда водитель выскочит на раскалённый майским солнцем асфальт и выдавит им глаза. Я знаю, я уже видел это, я уже видел это! Тогда, давно. Я не помню, где это было…
Голова начинает болеть. Противные червяки прогрызают мне череп где-то за правым ухом. Прижимая локоть к ребрам, я пытаюсь правой рукой быстро-быстро согнать червяков, но нащупываю только коросту.
О, какой ужасный апрель!
— Ты снова себе голову расцарапал! — устало говорит мне Илья. — Опять попался? Ладно, не говори… и так вижу. Вот, суки грёбанные, неймётся им!
Я всхлипываю и стараюсь встать поближе к нему. Но его горнолыжные палки, с которых сняты маленькие кружки — Илья прикрепляет их обратно только зимой, когда много снега — его палки мешают мне прижаться к его ногам, как это могла бы сделать маленькая собачка с разбитой головой. Я не боюсь маленьких собачек, да и они не боятся меня. Но когда ко мне подскакивает большой пёс… их немного у нас во дворе, но они есть! — в голове сразу же начинается тяжёлый сиплый лай. И я почти всегда вдруг вижу снег у себя перед глазами, он налип на ресницы, от него онемели щёки и губы. Я поднимаю голову и вижу, как огромный чёрный кобель дышит мне прямо в глаза. Потом он возбуждённо отбегает в сторону и задирает лапу. Тоненькая струйка мочи брызжет на торчащий из снега бурый репейник. От струйки поднимается пар. Кобель нервно чешется и снова подскакивает ко мне, оскалив огромные белые клыки, блестящие от слюны.
«Лежать!» — с ленивой растяжкой цедит Голос и в голове моей взрывается бомба… вот и всё. И я понимаю, что лежу на земле, в грязи. Однажды это было в дождь, хотя в дождь я всегда чувствую себя лучше, и я лежал, скрючившись, в луже и кровь стекала прямо в пузырящуюся воду, в которой плавал раскисший окурок. «Winston one» было написано на нём, да! И тогда люди смеются… или пугаются и кричат сварливыми тонкими голосами. Или просто обходят меня, старательно не глядя в нашу сторону, а Илья ругается и тычет мне в бок наконечником палки. Он не может встать на колени, потому что у него от рождения странным образом вывернуты ноги.
Илья опирается на палку и выплёвывает сигарету, ловко продевая скрюченную левую кисть в ремешок. Иначе он не сможет удержать рукоятку. Левая кисть у него слабая. У него длинные нервные пальцы и он очень многое умеет. Видели бы вы, как соседки смотрят на него, когда приносят всякие электрические вещи в починку! А тётя Оксана как-то сказала: «Эх, бабоньки, золотые руки у парня! Кабы не калека, цены бы ему не было!» И все с ней согласились, да!
— Ладно, Саня, не реви, ты чего? Вон, здоровенный какой, а плачешь, — говорит Илья. — Двинули! Держим курс на «чайхану». Сдачу-то принёс? Ну, держи в кармане. Если Прошка захочет стрельнуть у тебя десятку — ты вначале мне скажи, я сам разберусь, понял? Ну, рванули?
