Они покормили малышей. Поезд остановился на какой-то большой станции.
— Может, погуляем? — предложил Сергей.
Ирина взяла одного из близнецов, Сергей — другого. Вышли на платформу.
Торговки носили по перрону пирожки, семечки, соленые огурцы.
Сергей купил пирожков. Остальные торговки тут же окружили его, наперебой предлагая свой товар:
— Яблочков возьми, парень! Яблочки румяные, что твои ляльки!
— Семечек стаканчик купи, милый, для своей женушки! Жена-то у тебя красавица!
Сергей только молча улыбался. Впрочем, купил и семечек, и яблок.
А в вагон вернулся задумчивый, молчал все утро, а когда малыши снова уснули, сказал:
— Ира, мне нужно с тобой поговорить. Сядь.
Она послушно села напротив него.
— Ира, я сейчас буду говорить, а ты не перебивай. Договорились?
— Попробую, — согласилась Ирина.
— Скажи, тебе очень хочется в Москву? Только честно.
— Честно? — переспросила она и задумалась. Неужели так заметно, что она нервничает по этому поводу? Что она боится этой Москвы, где все чужое? Где она никому не нужна, где снова ждет ее общага, безденежье и одиночество?
— Можешь не отвечать, — продолжил Сергей, внимательно наблюдая за ее лицом. — Ты одинока, расстроена… Ты плакала ночью.
— Я просто…
— Не спорь, я слышал, что ты плакала. Так вот. Я хочу пригласить тебя… поехать с нами.
— С вами? Куда?
— В Смоленскую область, в деревню. Только ты сейчас ничего не отвечай, выслушай. У меня прекрасные родители, сестра. У нас дом в деревне, там так здорово! Лес рядом, речка, озеро. Сейчас сенокос, травой пахнет…
— Подожди, — перебила Ирина. — Ты что же… пожалел меня? Пожалел, да? Несчастную такую, брошенную…
— Да нет же, не то! — замахал руками Сергей. — Я не поэтому. Мне самому твоя помощь нужна!
— Помощь? Чем же я могу помочь? — удивилась Ирина.
— Ну вот, говорил же — не перебивай. Запутался.
— Ладно, молчу.
— Ну вот, — вздохнул Сергей и взъерошил волосы. Он стал похож на провинившегося мальчишку. — Понимаешь, я не писал родителям, что… Ну, что моя жена… что ее больше нет. Они ничего не знают. Сообщил только телеграммой, что у нас двойня. И все. У отца сердце последнее время барахлит. Мама писала, что весной он в больницу угодил с приступом. Как я мог… сообщить ему такое?
— Но рано или поздно придется сообщить.
— Ну, я думал — потом их подготовлю. Когда сам смирюсь с этой мыслью. Когда сам это переживу, понимаешь?
— Кажется, понимаю…
— Ну вот. А теперь я понял, что не смогу сейчас. Не готов я. Всю ночь думал, как скажу им. Как приеду с пацанами и превращу свой отпуск в кошмар. Отцу станет плохо, про мать и говорить нечего, плакать станет каждый день. И самому придется переживать все заново. Не могу я…
— Ну а я-то как…
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, и мы скажем родителям, что ты и есть Ирина. Моя жена. Они ее никогда не видели.
Ирина уставилась на Сергея потрясенная.
— Ты предлагаешь мне обмануть твоих близких? Ты что, Сережа?
У нее вырвалось это «Сережа», и она смутилась. То, что он предлагал ей, было столь неожиданно, что она растерялась.
— Ну это же… ложь во благо! — нашелся Сергей. — Ты же не хочешь, чтобы пожилой человек снова попал в больницу?
— Нет.
— А матушка моя? Она внуков ждет не знаю как! Сестра с невесткой мечтает познакомиться, все радуются, что я приеду с семьей. Три года дома не был и привезу горе в дом?
— Не знаю, что и сказать…
— Ты сейчас ничего не говори, ты подумай. Ведь от тебя ничего не требуется. В деревне мать все заботы о внуках на себя возьмет. Тебе делать ничего не придется. Хочешь — на речке загорай, хочешь — в лес по ягоды.
— Ты думаешь, я заботы о малышах испугалась? — перебила Ирина.
— Нет?
— Нет, конечно. Мне даже нравится с ними возиться, забавные они. Вот только врать я не умею! У меня вся правда на лице сразу, понимаешь?
— Если дело в этом, то не переживай. Тебе врать не придется. Говорить буду я, а ты только улыбайся. Ты детдомовская? Вот и скажем, что моя жена сирота. Ты по профессии кто?
— Повар.
— Вот и отлично. Так и скажем. Можешь говорить о себе всю правду.
— Неужели ты о своей жене им так мало рассказывал?
— Да не мастер я письма писать! Ну написал, что встретил хорошую девушку, собираюсь жениться… Потом написал, что при встрече они сами убедятся, какая она замечательная и все такое… Потом в автономку ушел, мы ждали ребенка…
Сергей осекся на полуслове, отвернулся к двери, потом вскочил, стал искать в карманах кителя сигареты.
На его лице отразились боль и беспомощность. Руки дрожали, когда он вытряхивал из пачки сигарету.
Ирина поднялась и взяла его за руку. Она не хотела, чтобы руки этого сильного парня так тряслись.
— Хорошо, Сергей, я согласна. Я поеду с вами.
— Спасибо. — Он с благодарностью взглянул на нее и вышел из купе.
