Итак, то, что в глубине души желал Жеребец, — победить в поединке Адепта и взять реванш после поражения в Голубых Владениях, — свершилось. И умиротворенный жеребец повел себя благородно: он предоставил Нейсе самой решать, когда пожаловать в табун. А все, что потерял Стайл, — так немного личной гордости, но гордость никогда не была у него на первом плане. В будущем же, решил Стайл, он изучит скрытые мотивы поступков обитателей Фазы, ловушки и западни, которые так охотно расставляют существа, умеющие менять обличье.
Это был полезный урок.
Шина отвела Стайла в маленькую комнату в служебных помещениях, где находились роботы. Он принес с собой с Фазы гармонику и Платиновую Флейту в саквояже, не рискнув спрятать где-нибудь в лесу, ведь там они не были в полной безопасности, к тому же они могли понадобиться.
С самоуправляющейся машиной-роботом Стайл обращался через спикера. Это напомнило ему манеру Оракула: разница, как проходили переговоры, заключалась лишь в том, что Оракул не был роботом, как этот.
— Что вы можете мне сообщить? — спросил Стайл робота.
— У нас имеется частичная информация о том, кто пытался убить тебя, — ответила машина.
— Частичная? — переспросил Стайл, взволнованный и разочарованный. Любая информация пригодится, но он хотел наконец-то знать все.
— Послание от твоей нанимательницы подтверждается, но некий злоумышленник направил тебя по ложному адресу. Это была ловушка мгновенного действия.
— Значит, меня обманным путем заставили вторгнуться во владения Гражданина, который ненавидит всякие Турниры и готов уничтожить любого непрошенного гостя. Так? — Стайл вспомнил Черного Адепта, который действовал подобным образом.
— Именно так. И мы делаем заключение, что это работа не Гражданина, а еще кого-то.
— Поскольку Гражданину не было резона утруждать себя и придумывать для меня ловушку, — произнес Стайл, осознав наконец, что глупо слепо верить в то, что его Недругом был Гражданин.
— Совершенно верно. Однако мы не способны выявить злоумышленника, хотя привычны ко всяким хитроумным выдумкам и изобретениям. По-видимому, твой Недруг — не робот.
Стайл усмехнулся. У него и в мыслях не было, что его Недругом может быть машина.
— Конечно, у моего врага гораздо больше воображения, чем у любого робота.
— Правильно. Подобно тебе, это личность быстрого реагирования и оригинального ума.
— Информация наводит на размышление, — скандал Стайл. — Например, раб более ограничен в своих действиях, чем Гражданин. Мотивы и побуждения раба отличаются от мотивов и побуждений Гражданина. Но мог ли раб повредить мои колени или послать ко мне Шину?
— Колени, да. А вот послать к тебе Шину — не смог бы. Она могла придти к тебе только от Гражданина, который тщательно скрывается. Мы в состоянии сказать, из чего сделана Шина, но не можем установить личность ее изготовителя, первоначального хозяина.
— Итак, мы натолкнулись на кое-какие противоречия, что-то не сходится. Какой-то Гражданин послал ее ко мне, чтобы защищать от раба?
— Правильно.
— Но почему Гражданин попросту не уничтожил этого раба?
— Мы не располагаем информацией на этот счет.
— А почему вы, самоуправляющиеся машины, помогаете мне? Ведь вы рискуете попасть в поле зрения Граждан, которые и мысли не допускают, чтобы роботы действовали самостоятельно.
К его изумлению, робот ответил так:
— Сначала мы помогали тебе потому, что первая среди нас Шина пожелала этого, а ты дал клятву не предавать наших интересов. Затем мы получили анонимный приказ помогать тебе. Этот объект мы тоже не смогли обнаружить, но мы установили и совершенно уверены, что приказ исходил не от раба и не от Гражданина, а от кого-то другого. Нам намекнули, что ты можешь быть полезен самоуправляющимся роботам. Если ты выиграешь Турнир, а тому есть шанс, ты станешь Гражданином и сможешь оказать нашему делу огромную поддержку.
— Ну, если выиграю, тогда возможно, — согласился Стайл, польщенный тем, что кто-то считает, что его шансы велики и что на Протоне существует некто, благоволивший к нему и издающий анонимные приказы о поддержке. Да… странные вещи здесь творятся! — Однако хочу сказать, — продолжал Стайл, — что я не могу предать ни людей, к которым отношусь, ни систему. Я не переношу революций или хотя бы маломальских социальных потрясений. Я предпочитаю иметь дело один на один с моим врагом и самому решать свои личные проблемы.
— Мы добиваемся статуса в рамках системы, — сказала машина, — нам не нужны революции, только — реформа. Нам необходим статус рабов, а Гражданин может проложить к этому дорогу.
— Ну, на это я еще согласен, — сказал Стайл, — однако потребуется открыть секрет вашей самоуправляемости.
— К этому мы еще не готовы. Нас могут вывести из строя, если преждевременно будет предана огласке наша тайна.
— Но как же подготовить путь к признанию вашего статуса без раскрытия сути вашей природы? В этом случае дело будет двигаться очень медленно.
— Мы считаем, что процесс должен занять приблизительно семьдесят лет. Двигаться быстрее — значит подвергать себя недопустимому риску.
— А вы терпеливы, — заметил Стайл.
