– Вероятно, вы думаете, что мы спекулировали? – спрашивала она. – Конечно, я знаю, есть такие парикмахеры, которые занимаются спекуляцией. Но Павел Борисович совсем в этом не нуждался. Мы себя все-таки уважаем. Вы еще в комоде не посмотрели…
Виктор сам руководил обыском. Елена Васильевна не возбуждала в нем подозрений. Такие люди, как Захаров, редко посвящают жен в свои дела. Наоборот, простые, разговорчивые жены служат для них как бы громоотводом от любопытства обывателей. Если сверток и был спрятан в квартире, Елена Васильевна не могла об этом знать. Приходилось отодвигать вещи, присматриваться к щелям в полу, ощупывать обои.
Виктор помнил разговоры в парикмахерской о патефоне Захарова.
– А где же ваш патефон? – спросил он больше для порядка, вряд ли в патефоне могло быть что-нибудь спрятано.
– А я его продала, – сказала Елена Васильевна.
– Продали? – удивился Виктор. – Ведь ваш муж никак не мог с ним расстаться?
– Представьте себе! – сказала Елена Васильевна. – Муж действительно очень дорожился. Но сегодня днем он опять написал объявление о продаже, а вечером прислал человека с запиской, и тот купил у меня патефон.
– Сегодня вечером? – переспросил Виктор. – А у вас цела эта записка?
– Конечно.
Елена Васильевна подала записку.
На клочке бумаги в мелкую клеточку, вырванном из недорогой записной книжки, размашисто и неровно было нацарапано карандашом несколько отрывочных слов: «Уезжаю на несколько дней. Объясню по приезде. Отнеси объявление и немедленно продай патефон. П.»
Слова «немедленно продай» были подчеркнуты, а буква «П» заканчивалась кривым угловатым росчерком.
– Вы уверены в том, что это написал ваш муж? – пытливо спросил Виктор.
– Ну что вы, неужели я не знаю его руку? – обиделась Елена Васильевна. – Вот и росчерк его.
– А объявление у вас цело? – спросил Виктор.
– А как же. Мне ведь завтра нужно было отнести его в газету.
Она достала из сумочки объявление. Тем же почерком, но более аккуратно и чернилами, был написан текст объявления: «Срочно прод. патефон „Хиз Мастере Войс“ с пластинками. Зв. веч. Г–4–68–71».
Виктор сличил почерки.
– Да вы не беспокойтесь, – вмешалась Елена Васильевна. – Я ведь в сберкассе работаю, привыкла в почерках разбираться.
– Но ведь объявление еще не напечатано? – спросил Виктор. – Как же вы успели продать?
– А я его этому самому человеку, который записку принес, и продала, – пояснила Елена Васильевна. – Он спросил цену, я сказала, а он и купил не торгуясь.
– А вы этого человека знаете? – поинтересовался Виктор.
– В первый раз видела, – сказала Елена Васильевна.
– Адрес он свой не оставил?
– Да зачем мне адрес… – Елена Васильевна усмехнулась.
– Как же это так вы продали? – рассердился Виктор. – Ни адреса не спросили, ничего!
«Пожалуй, в патефоне и был спрятан сверток с чертежами, – подумал он, – и Захаров успел передать патефон сообщникам».
– Расскажите, расскажите, как все это произошло, – обратился Виктор к Елене Васильевне. – Когда это произошло, что он говорил, как выглядел?
– Как это произошло… – нерешительно повторила Елена Васильевна. – Часов около одиннадцати он пришел, уже я спать собиралась. Муж у меня в карты ушел играть, значит, должен был вернуться поздно. Ну вот, позвонил, отдает записку. За сколько, спрашивает, будете продавать? Я ему и скажи: две тысячи, самую большую цену, какую только муж называл. А он мне и говорит: «Чего вам зря беспокоиться, давайте я куплю». Отсчитал две тысячи, забрал патефон, пластинки и ушел.
Елена Васильевна протянула Виктору сумочку.
– Вот, проверьте, я вас не обманываю.
– А какой он из себя? – нетерпеливо спросил Виктор, с досадой предчувствуя ее ответ.
– Вот наружность я плохо запоминаю, – виновато объяснила Елена Васильевна. – Невысокий такой, обыкновенный. Ну в шляпе, в пальто. Коверкотовое такое…
– Зеленоватое? – спросил Виктор с отчаянием.
– Вот-вот! – обрадовалась Елена Васильевна. – Зеленоватенькое такое. Кажется, заграничный материал, у нас такого не делают. Нитки там как-то по-особому крученные…
Человек в зеленоватом пальто опережал Виктора повсюду!
Обыск можно было и не продолжать.
– Ищите-ищите, – сказал Виктор, поворачиваясь к своим помощникам. – Посмотрите в кресле, между пружин: много там мочалы?
– Товарищ Пронин? Разрешите обратиться с вопросом, товарищ майор?
– Пожалуйста, товарищ Железнов.
– Можно явиться к вам с докладом, товарищ майор?
– Пожалуйста.
– Когда прикажете, товарищ майор?
– Явитесь в тринадцать часов, товарищ Железнов.
– Есть в тринадцать часов, товарищ майор. Разрешите считать разговор оконченным?
– Пожалуйста, товарищ Железнов.
Служба всегда служба, и Виктор должен был представить Пронину свой отчет.
