– Как ты думаешь? – спросил он Виктора. – Если при опасности поджога дому дали сгореть, но поджигателя задержали, это большое достижение?
– Лучше чем ничего, – ответил Виктор. – Но достижение, конечно, небольшое. Надо сохранить дом.
– Что же ты думаешь делать? – спросил Пронин.
Виктор насупился.
– Я хочу, чтобы вы мне помогли, Иван Николаевич! – вырвалось у него. – Я ведь шаг за шагом шел за этим Леви…
Пронин принялся вычерчивать на бумаге квадратики.
– Видишь ли… – сказал он. – Твоя схема построена правильно и убедительно, но ведь тем и трудна наша работа, что никакое преступление не укладывается в определенные рамки. Ты совершил ошибку, которую совершает большинство следователей. Достаточно тебе кого-нибудь заподозрить, как ты во что бы то ни стало пытаешься доказать, что именно этот человек и совершил преступление. Это неверный и скользкий путь. Людей следует оправдывать, а не обвинять. Ты постарайся доказать, что человек не совершил преступления, и вот если при таком намерении ты не сумеешь опровергнуть улики, значит, человек действительно виноват. Ты действовал энергично и нашел преступника. Но Сливинского и Гущина убил не Захаров, а кто-то другой. Ты сделал одну оплошность: найдя преступников, ты преувеличил их ловкость и силу и приписал им все преступления. Ты решил, что первый же пойманный тобою вор совершил все кражи. Убийство было совершено между восемью и девятью часами вечера, это установлено точно. Вот я и проверил, где находились в это время подозреваемые тобою люди. Захаров с трех часов дня до одиннадцати вечера безотлучно находился в парикмахерской. Ооновского вообще в этот день не было в Москве, он по поручению редакции выезжал в Харьков, и есть неопровержимое доказательство, что в этот день он действительно там находился. Что касается Ооновской, она просто физически неспособна совершить такое преступление, но даже она провела эти часы в управлении. Несомненное и полное алиби. Так вот тебе вопрос: кто же совершил убийство?
Виктор покраснел и вдруг побледнел от волнения.
– Я знаю! – воскликнул он, вскакивая со стула. – Я знаю, кто это сделал! Человек в зеленом пальто! Вы понимаете, мне несколько раз попадался какой-то человек в зеленоватом коверкотовом пальто. Я почувствовал, что он имеет какую-то причастность к этому делу, но он все время от меня ускользает. Он появился в номере у Зайцева и исчез возле парикмахерской, где работает Захаров; он был в театре, где Захаров встретился с иностранцем; он встретился с Захаровым, когда тот шел из аптеки…
Виктор принялся ходить взад и вперед по комнате.
– Иван Николаевич! – сказал он, останавливаясь перед Прониным. – Дайте мне несколько дней. У меня есть зацепка. Захаров недаром торговал своим патефоном, – я найду этого незнакомца.
Пронин задумчиво посмотрел на пол.
– Ну что ж, – сказал он наконец. – Мне думается, твоя догадка правильна. Но сегодня, часам к семи, я прошу тебя быть у меня вместе с Зайцевым, мне хочется провести этот вечер вместе с вами.
Остаток дня Виктор провел в размышлениях. Опять пришлось вспомнить излюбленное рассуждение Пронина: «Если ты очутился перед отвесной стеной, не пытайся через нее перепрыгнуть, отойди в сторону и подумай, может быть, ты найдешь лестницу».
Виктор подверг тщательному анализу все обстоятельства дела. Теперь он видел свои промахи, следствие его нетерпения и горячности. Человек в зеленом пальто был наиболее опасным противником. Предстояло затратить много усилий, чтобы распутать этот проклятый клубок. Надо было приниматься за расследование чуть ли не с самого начала. Следовало обратить особое внимание на этот злополучный патефон, а теперь придется искать и патефон, и его покупателя…
Так, не придя ни к какому решению, Виктор в шестом часу отправился к Зайцеву, переселившемуся обратно в гостиницу.
– Я за вами, Константин Федорович, – сказал Виктор. – Товарищ Пронин велел обязательно быть у него к семи.
– А он выздоровел? – оживленно спросил Зайцев. – Товарищ Евлахов говорит, что как только Пронин сам возьмется за это дело, преступники сразу будут пойманы.
– Да ведь знаете, – грипп, – отозвался Виктор с кислой улыбкой. – Привязчивая штука…
Они вышли и не спеша пошли вдоль оживленных московских улиц.
– Недельки через две и я закончу свое дело, – сказал Зайцев. – Надоело, не люблю повторять одно и то же…
Они свернули на Кузнецкий мост, к дому, в котором жил Пронин. Толпа возвращающихся со службы москвичей текла непрерывным густым потоком. Блестели стекла витрин, хлопали двери магазинов, гудели пробегающие мимо автобусы и троллейбусы.
– Да, задали вы нам задачку, Константин Федорович, – сказал Железнов и вдруг рванулся куда-то в сторону.
– Подождите меня! – крикнул он на ходу Зайцеву.
