- С Лебедем все ясно, - ответил Лукич. - Авантюрист,
провинциальный популист с гипертрофированным
самомнением. К тому же солдафон с ограниченным
мышлением. Он многих предавал, верно служил Ельцину,
помог ему с голосами на последних выборах. Эта фигура,
рассчитанная на безмозглого обывателя. Что же касается
Явлинского, Жириновского, Руцкого, то эти господа кудрявые
из одной стаи с Чубайсом, Немцовым, Гусинским, Березовским
и другими гражданами Израиля, которые разрушали СССР,
оккупировали, разграбили Россию, превратили наш народ в
гаев- рабов.
Он не успел договорить фразу, как из первого ряда
энергично выскочил полненький, кругленький старичок с седой
бородкой клином и розовым лицом и злобно выкрикнул в
сторону Богородского:
- Позор, господин артист! Вы -фашист! Да, да - вы
черносотенец, фашист.
Зал возмущенно загудел, и сквозь этот гул, послышался
спокойный голос Богородского:
- Фашисты - это нынешние сионисты, которые пришли
на смену фашистам и оккупировали Россию. Мы разгромили
фашизм. Разгромим и сионизм! Народ поднимется, опомнится.
- Я воевал. За Россию сражался, не жалея жизни. Я тоже
имею орден Красной звезды, - почти в истерике кричал
розоволицый ветеран. Но со всех сторон в него летели
язвительные реплики. Кто-то с иронией в голосе сказал:
- Ты бы, Кайранский, поведал нам, как и за что получил
орден?
- Вы все фашисты, антисемиты. Я ненавижу вас!
Ненавижу!! - выкрикнул Кайранский и быстро покинул зал.
521
Произошел неприятный инцидент. По залу прокатился
ропот, недоуменные вопросы.
- Чего он вспылил?
- Какая шлея ему под хвост попала?
- За своих израильтян обиделся.
Богородского не отпускали, донимали вопросами, на
которые и сами знали ответ. Но хотелось им излить душу,
высказать свою боль и обиду родному человеку, подлинно
народному артисту, которого они глубоко уважали.
- Почему Ельцин держит в правительстве ненавидимого
всем народом, презираемого всей Россией Чубайса, который
своими аморальными, бесчестными действиями позорит и до
того позорное правительство?
- Ельцин не смеет его убрать, поскольку не он его
назначил, - отвечал Егор Лукич. - Назначен Чубайс на этот пост
по приказу Клинтона. И без согласия Клинтона Ельцин не
смеет его убрать. Ельцин не хозяин в России. Хозяева в
Вашингтоне и в Израиле. Ельцин их слуга, вроде Норвежского
Квислинга.
- Но зачем, почему Клинтону нужен именно Чубайс?
- Потому, что он самый жестокий, изощренный враг
русского народа. Он придумал дьявольские ваучеры и ограбил
народ, он ввел такую приватизацию, при которой все богатства
Страны за бесценок скупили российские и иностранные евреи.
И теперь Чубайс выполняет может последний приказ своих
заокеанских хозяев: прикончить Россию, довести ее до такого
состояния, после чего она уже не сможет подняться. Это
сделает Чубайс.
- Но где же выход? Как спасти Россию? Что нам делать?
- Объединяться на национальной идее. В России должно
быть русское правительство, как в Грузии грузинское, в
Израиле еврейское. Объединяться и бороться, сражаться, как
сражались с Гитлером. А Ельцин гораздо страшней Гитлера,
потому что за его спиной Америка и мировое еврейство. Надо
сражаться, как в годы гитлеровской оккупации, когда земля
горела под ногами оккупантов. Пусть горит она под ногами
новых американо-израильских оккупантов!
- Так что ж - выходит, нужны партизанские отряды?
- Они б не помешали, - ответил генерал. - Пора
провозгласить лозунг: Родина или смерть! Позорно стоять на
коленях перед мерзким, циничным врагом. Пора подняться с
колен. Наш священный долг - рассказать молодежи правду о
522
Советской
действительности,
разоблачить
ложь
телевизионного жулья.
- Трудная задача. Молодежь развращена наркотиками,
алкоголем, телевизором. Она загипнотизирована. Потерянное
поколение рабов растет.
- Да, были люди в наше время, не то, то нынешнее
племя, - прозвучало из зала.
- Так нужно, что б мы, деды и отцы рассказали
нынешнему племени о себе, открыли ему глаза, - сказал Лукич.
- Это наш священный долг во имя спасения Отечества.
Страсти закипали, разгорались. Каждый ветеран хотел
выплеснуть свою боль и обиду, гнев и ненависть по адресу
продажного, преступного режима. Это был отчаянный голос
проклятия, в котором одновременно звучали уныние и
надежда, неверие и вера в воскресение, тоска по утраченному
и рыцарская гордость за прожитую жизнь и содеянное во славу
Отечества. Мы расходились довольные встречей и с тайным
оптимизмом в ожидании какого-то чуда, способного спасти
Россию, хотя и понимали, что чудо это не появится из ничего.
Его может родить всенародный взрыв людей, доведенных до
точки кипения и осознавших себя русскими людьми,
