западными спецслужбами. Они умертвили Сталина и
пробрались во все важные артерии власти, - экономику,
культуру, в ЦК, в Кремль. Евреи многие столетия мечтали
превратить Россию в свою вотчину. И в семнадцатом году уже
были у цели. Ленин их сдерживал, они стрельнули в него
отравленными пули. Сталин это понял и хотел навсегда
выкорчевать их ядовитые корни. Они убили Сталина. -
Наступила долгая пауза. Нарушил ее Артем:
- Ты извини, дедушка. Можно тебе задать не совсем
корректный, интимный вопрос?
- Пожалуйста. Я готов ответить на все твои вопросы.
- Ты сказал, что любишь Ларису. И я понял, что и она
тебя любит. Как это все понимать? Она твоя жена, или...? - Я
ждал этот вопрос. Я ответил:
- Лариса - самый родной для меня человек. У нас с ней
гражданский брак. - Артем закивал одобрительно головой.
Сказал:
- Теперь все понятно. Она хорошая и красивая.
Я спросил о его планах на завтрашний день. Он сказал,
что проведет его до отхода поезда у своего московского друга
тоже молодого лейтенанта. Потом спросил меня, что я ему
пожелаю. Я ответил:
- Прежде всего будь верен России и своему народу.
Помни, что Россия сейчас находится в ярме американо-
израильских оккупантов. И от тебя и твоих друзей зависит ее
судьба. Потом: не верь телевидению и газетам оккупантов,
думай своей головой. И еще, когда падет этот преступный
воровской режим жестоко накажите Ельцина, Горбачева и всю
эту преступную банду. За кровь, расстрелянных в Москве в
октябре девяносто третьего, за кровь, пролитую в Чечне, за
горе детей, матерей, стариков пусть они заплатят своей черной
подлой кровью. Никакой пощады. Ваша месть будет
священной. Ну и последнее: не женись с налета. И не спеши.
Юношеская любовь пылкая, но не прочная. Она что свеча на
ветру. И, вообще, скажу я тебе, исходя из моего опыта, любовь-
барышня многолика, изменчива, коварна и прекрасна. Она, как
литература, выступает в разных жанрах, наряжается в разные
одежды, потому она непредсказуема: она может быть и
трогательной лирической песней, от которой душа замирает и
560
тело размягчается, как воск на жаре, то возвышенной поэмой,
от которой у тебя вырастают крылья, и ты паришь над грешной
землей, то пошлым водевилем и глупой комедией, от которой
потом надолго, а то и на всю жизнь в душе остается
отвратительный кисло-горький осадок; то серьезным,
благостно-поучительным романом, то драмой, оставляющей на
душе болезненные царапины, а то и безысходной трагедией.
Последняя - самая страшная. Как говорится: не дай Бог.
- И ты, дедушка, все это испытал?
- Далеко не все: но комедию пережил. И роман тоже.
- Роман с Альбиной?
- А ты проницательный.
- А что теперь?
- А как ты думаешь, проницатель?
- Поэма?
- Да, угадал: поэма и соловьиная песня.
- А помнишь ты рассказывал, что с соловьем случается
разрыв сердца, когда он заливается от любовного восторга?
Не случилось бы с тобой? - предупредил Артем.
- Что ж, тогда и будет трагедия.
Утром мы простились с Артемом: он поехал к своему
другу, мы с Ларисой на дачу, где нас уже поджидал Ююкин.
Перед этим я позвонил в Алушту Никитину и назвал ему дату,
когда мы приедем в Крым. До отъезда еще оставалось дней
двадцать, но я хотел лучше заранее предупредить Александра
Петровича.
... В Крым мы с Ларисой прибыли в разгар курортного
сезона - в жаркий июль. Никитин приготовил нам отличную
комнату с видом на гору Кастель. Я не плохо знал Крым,
побывал почти во всех его городах в том числе и в Алуште.
Лариса же не знала Крыма. В студенчестве она предпочитала
Кавказ, особенно уютную Гагру. Алушта с ее кипарисами, а
особенно "Рабочий уголок" с его хорошо обустроенными
пляжами, произвела на нее приятное впечатление. Александр
Петрович, мой давнишний друг, жил вдвоем с пожилой
супругой. У них я останавливался уже не первый раз, в том
числе и с Альбиной. Единственный сын Никитиных, врач по
профессии, со своей семьей жил в Киеве и отпуск свой
проводил обычно в конце августа и начале сентября
естественно в Алуште в родительских пенатах.
Ларису Никитины встретили с любопытством, но вполне
гостеприимно и доброжелательно. Я уже заранее и в письме и
по телефону предупредил Александра Петровича, что с
561
Альбиной мы разошлись, и что у меня есть теперь новый друг
получше старых двух, и что это не просто флирт, а настоящая
любовь, последний роман. Александр Петрович всю свою
сознательную жизнь провел на флоте и, как
профессиональный военный моряк, служил и на Северном и
на Тихоокеанском флотах, кстати, где мы и познакомились,
когда я выступал с концертом у военных моряков, - и закончил
свой служебный путь на Черноморском, так и остался в Крыму,
обменяв свою севастопольскую квартиру на Алушту. Он был
