недоверчивые, блуждающие. Маша посмотрела на него
вызывающе, зрачки ее расширились и, не совладав с собой,
115
она ответила резко и угрюмо: "Спасибо Виктор-Эмиль, я свою
паршивую газетенку не променяю на твое пархатое
телевидение", - она надеялась что ее оскорбительные слова
положат конец их диалогу и случайной встрече. Но ничего
подобного: Панкинд спокойно проглотил ее дерзость и не
высказал чувства обиды и неловкости, пробормотав
примирительно с заискивающей улыбочкой: "Не будем
пререкаться. Ты извини меня, у меня невольно и совсем
безобидно сорвалось. Сейчас такое время, что любая
конфронтация рождает ожесточенность, а это, поверь мне,
опасно для обеих сторон и вообще".
Маша с холодной брезгливостью смотрела на него и
невольно вспоминала того, прежнего, институтского Виктора
Панова, который держался надменно, то с лисьей
вкрадчивостью, смотря по обстановке. Был он подозрителен и
льстив, высокомерен и сластолюбив, пошл и разнуздан. "Да,
он нисколько не изменился, этот Виктор-Эмиль". А он
продолжал, не повышая тона, грудным заунывным голосом:
"Если я правильно мыслю, ты ведешь криминальную хронику?
Хочешь, я подарю тебе потрясающий материал, сенсация,
пальчики оближешь, как говорили мы в студенческие годы. Для
телевидения не подходит, но очерк, репортаж прозвучит.
Представь себе: два брата-кооператора. Сколотили миллион
или несколько миллионов - кооператив посреднический. Сама
понимаешь - на производительном столько не заработаешь,
одного похитили, потребовав выкуп. Ну а дальше - такой
детектив, что никакой фантаст не придумает. - Он быстро
достал свою визитку и на обороте написал телефон и имя
одного из братьев-миллионеров и протянул ей: - Сошлись на
меня, встреться с ним, и он тебе расскажет весь
сногсшибательный детектив". Он так настойчиво и дружелюбно
предлагал этот маленький прямоугольник визитки и взгляд его
был таким невинным и добрым, что она не могла отказать и
положила его визитку к себе в сумочку. Он сделал развязную
попытку чмокнуть ее в щеку, но Маша уклонилась от поцелуя
резким движением головы. В глазах Панкинда сверкнул
злобный огонек: и он на прощанье сказал с холодной
настойчивостью: "Там мой телефон. Будет нужда - звони, не
стесняйся. Все мои предложения остаются в силе".
В троллейбусе, по пути домой, Маша подумала: "О каких
это предложениях он говорил? Ах, да - на телевидение
приглашал, на пархатое, - она внутренне рассмеялась. - И еще
116
делал предложение поехать во Францию. В качестве?
Очевидно, жены. Дурак. Индюк с воспаленным самолюбием".
На другой день вечером на квартире Зорянкиных
раздался телефонный звонок. Звонила Машина
одноклассница по школе Марлен Китаева, с которой она не
виделась уже лет пятнадцать. В школе они не были подругами
и не поддерживали знакомство после школы, и это удивило
Машу. Тем более что Марлен начала разговор так, словно они
расстались только вчера. "Сегодня я встретила Виктора
Панкинда", - весело сказала Марлен. "Эмиля Панкинда", -
поправила Маша. "Это одно и то же, - почему-то рассмеялась
Марлен. - Он мне сказал, что встречался с тобой и что ты
работаешь в какой-то церковной газете. Я удивилась, ты что, в
религию ударилась? Это теперь модно. А я газет не читаю. И
вообще, представляешь, ничего не читаю и хорошо себя
чувствую. Мне вся эта политика до лампочки. Коммунисты,
демократы, плутократы - их теперь столько наплодилось
всяких монархистов, анархистов, а толку что? В Москве
вечером на улицу боязно выйти: убивают, насилуют. Мы с
Ашотом хотели к нему на родину в Ереван уехать, но там тоже
стреляют, там этот Карабах", - выпалила она без паузы, а
Маша, терпеливо слушая ее монолог, пыталась разгадать, с
чем связан этот неожиданный звонок, и не могла придумать
ответ. Наконец получилась пауза: Марлен выдохлась, ожидая,
очевидно, теперь Машиных вопросов. Но Маша
преднамеренно молчала, и пауза становилась тягостной и
даже неприличной. Не выдержав ее, Марлен продолжала: "А
Виктор теперь на коне, важная фигура на телевидении, по
заграницам разъезжает и при валюте. Позавидуешь. Ну он
мужик классный, импозантный, вхож на самый верх. Между
прочим, он на тебя глаз положил, и не то чтоб поразвлечься, а
вполне серьезно. Решил покончить с холостяшной". "Вот
теперь все проясняется, - подумала Маша и с присущей ей
прямотой и откровенностью сказала: - Он что, тебя в
посредники или в свахи нанимал?" "Ой, Маша, узнаю тебя: ты
все такая же". - "Какая?" "Колючая", - ответила Марлен.
В общем, разговор не получился. Маша положила трубку.
