поразить ее сердце. Поначалу она сопротивлялась, но это
было притворное сопротивление. Осанистый, статный, с
продолговатыми зелеными глазами сорокалетний офицер
флота служил в штабе в Москве. Он покорил Машу
119
неподдельной скромностью, простотой в обращении,
ненавязчивой внимательностью и предупредительностью,
терпеливой покорностью, энергичным выражением лица,
почтительным взглядом и не в последнюю очередь гибкой
импозантной фигурой. Он был начитан, но не щеголял своей
эрудицией, проявлял вежливость и корректность в отношении
Ларисы Матвеевны, расположение которой завоевал с первой
встречи. И, как это ни странно, и многие могут сказать - дико -
в наше время сексуального беспредела, он был первым
мужчиной у Маши, что даже удивило его самого. Уже в первую
ночь он сказал Маше, что не надо спешить с ребенком, и
Маша нашла его мнение разумным. Не спешил он штурмовать
дворец бракосочетаний, а Маша на этот счет не проявляла
инициативы. Полушутя он говорил, что в таком серьезном
деле, как женитьба, в цивилизованных странах есть
испытательный или карантинный срок. Маша не возражала
против "цивилизации". Жил Олег - так звали моряка - в
общежитии, занимал небольшую комнатушку, обставленную
по-холостяцки, даже по-спартански. Многие офицеры так
живут. Говорил, что будет когда-нибудь и квартира, при этом
напоминал поговорку "с милым и в шалаше рай". Часто
исчезал на неделю, а то и на две: служебные командировки то
на Северный, то на Тихоокеанский флоты. О себе и тем более
о службе морской от разговоров уклонялся. Маша объясняла
это скромностью Олега и, конечно, военной тайной.
Говорят, что нет на свете таких тайн, которые бы рано
или поздно не раскрывались. Однажды Олег с Машей
побывали на концерте Русского оркестра "Боян", руководимого
Анатолием Полетаевым. Оркестр этот славится высочайшим
искусством. В нем все пронизано русским патриотическим
духом, он вобрал в себя и подарил зрителю все лучшее,
связанное с национальными корнями русской музыки. Маша и
Олег не просто получили большое наслаждение, но они были
в восторге, словно приложились к светлому и чистому роднику
родной культуры (это слова Олега), может, единственному,
сохранившемуся еще среди моря пошлости, порнографии и
бездарного чужеземного примитива. Олег проводил Машу до
ее дома, и она пригласила его подняться к ним на чашку чая
или кофе, тем более что Лариса Матвеевна сегодня
приготовила свои фирменные ватрушки. Олег вначале пытался
отказаться, но Маша проявила, должно быть, под
впечатлением от "Гжели", настойчивость, и капитан второго
ранга спустил флаг, что значит - капитулировал. Ватрушки
120
были действительно необыкновенные, тем более для
нынешнего голодного времени, а чай вполне соответствовал
ватрушкам. За чаем Лариса Матвеевна, как и положено
истинно русской теще, с необыкновенным усердием потчевала
будущего зятя и как бы между прочим высказала вполне
трезвую мысль: а не пора ли молодым сходить к венцу, а Олегу
Семеновичу из его общаги перебраться в их просторную
квартиру? После этих слов будущая теща проницательно
уловила в глазах зятя неловкое смущение. Заметила и Маша,
но отнесла это на счет скромности.
- Вот съезжу в командировку в Севастополь, вернусь, и
тогда мы решим все наши проблемы, - ответил Олег, а Лариса
Матвеевна настороженно восприняла слово "проблемы". Она
даже обратила внимание дочери на это подозрительное, как
ей показалось, слово, когда они проводили Олега.
- Проблемы... Какие еще у вас проблемы? - говорила
она, испытующе глядя на Машу.
Маша не ответила: у нее не было никаких проблем. Но у
Олега действительно были. Тайна открылась дней через
десять после его возвращения из Севастополя. Она была до
крайности банальна, что и рассказывать о ней не хочется.
Олег, волнуясь как нашкодивший мальчишка (и волнение было
искренним), сообщил, что в Севастополе у него есть жена и
сын, что фактически семья их давно распалась, он ездил в
Крым, чтоб получить у жены согласие на развод (он был
уверен, что поручит такое согласие, ведь обещала же!) но, к
сожалению и огорчению, в ответ услышал решительное и
категорическое "нет, ни за что!".
Так закончилась для Маши ее первая любовь.
Она пыталась отнестись к такому исходу спокойно, даже
с иронией над собой, мол, никакой трагедии не произошло,
просто не выдержали испытательный срок, при том не он один,
а оба. И хорошо, что без последствий (под этим она имела в
виду ребенка). Так она внушала себе и даже поверила, что
между ней и Олегом и любви никакой не было, что это был
обыкновенный флирт, минутное увлечение, каких в жизни
